Школа Аргентинского танго ТангоБрухо

Танго как способ жить


ГЛАВНАЯНОВОСТИУРОКИПРЕПОДАВАТЕЛИФОТОМУЗЫКА И ВИДЕОИНТЕРЕСНОЕ О ТАНГОИНТЕРЕСНОЕ НЕ О ТАНГОКОНТАКТЫ

Юрий Луговской
      Фабрика желаний

         ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ШОУ НЕ КОНЧАЕТСЯ НИКОГДА

 

Глава первая

Черная суббота

 

Впервые за много лет Черняев так долго шел пешком по Москве. Когда-то здесь, в районе Курского вокзала, прошли его молодые годы.  Кинотеатр "Встреча", кафе-стекляшка, первые драки, первые попойки, первые девицы. Потом поступление в МИИЗ - Московский институт инженеров землеустройства - только потому, что очень хотела мать,    и чтобы не пойти в армию, хотя армии он совершенно не боялся службы, и в  конце концов в армию он все же попал после того, как отчислили с третьего курса. Отчислили за аморальное поведение, по учебе претензий к нему не было.  Всегда можно было договориться с преподавателем или с девушками, которые у удовольствием  всегда помогали ему.

Из-за девушки-то он и вылетел из института.  Но сейчас об этом не жалел, все что Бог не делает, все к лучшему. Кем бы он сейчас был после этого МИИЗа? Геодезистом? Абсурд. Он никогда бы не стал работать как простой  геодезист. Он не держался за место в институте, и, когда один раз получил серьезное предупреждение, умышленно оставил его без внимания.

Все пьянки, все сборища, проходили тут же, рядом с институтом и Театром имени Гоголя, в общежитии МИИЗа, на улице Казакова.     Новая музыка, новые девочки - все лучшее концентрировалось здесь. И однажды они с ребятами из группы пригласили новых девчонок, с архитектурного факультета института. Александр давно присматривался к одной художнице, но на институтских вечерах, на концертах студенческих рок-групп она не проявляла к нему никакого внимания, хотя он подходил и знакомился. Дальше знакомства дело не шло. Она вела с ним совершенно равнодушно, холодно, смотрела сквозь него, и Александру это не нравилось. К тому времени у него уже было немало женщин, и он редко встречал отказ, а даже когда встречал, добивался в конце концов того, что   та, кто ему нравилась, оказывалась в конце концов в его постели.

А тут - ни в какую, никакие приглашения не принимает. Черняев предлагал ей пойти с ним в самые модные театры, студенческая мафия дежурила и на Таганке, и в Сатире , и в Современнике, но Алиса - так звали девушку, и одно имя возбуждало Черняева, - Алиса никуда идти не хотела, ссылаясь на занятость.

Тогда Александр решил действовать по-другому. Он знал одного студента с архфака - лохматого художника Базиля, который как раз учился в одной группе с Алисой.  Знал,  что тот всегда готов тусоваться, с кем угодно и где угодно, а если при этом еще наливают… Базиль нюхом чуял тусовку, и  старался не пропускать ни одной. Человек он был веселый, без предрассудков и безденежный. Он мог нарисовать портрет за полчаса или шарж, если его просили и не взять за это ни копейки. Базиля  все любили. Он был совершенно неагрессивный. Добродушный толстяк с бородой и  с волосами до плеч.

Александр решил действовать через него. Пригласил его на пьянку к ребятам его группы в общагу, сказал, что будет хороший музыкант, действительно у него был  приятель, который играл в то время в одной из самых популярных групп Москвы "Черная суббота". Назвали группу, безусловно, в честь любимой английской команды ведущего гитариста "Субботы" Вадима Куровского "Блэк Саббат". Черняев знал, что если Вадика хорошо попросить, он не откажет.

Александр пригласил Базиля, но позвал его  при одном условии - если тот  возьмет девчонок из своей группы. Каких? Алису и пару подружек. Алису - обязательно. Базиль пытался, было, возразить, что Алиску трудно куда-либо вытащить. Да, она девка неплохая, вполне общительная, современная, без комплексов (это Александр отметил и ему понравилось), но вся в своих картинах, ни о чем, кроме этого, слышать не хочет.

Правда, была у нее еще одна слабость, сказал Базиль, - музыка. Она следила за всеми новинками рок-музыки, была фанаткой "Пинк Флойда", и не раз Базиль встречал ее на полуподпольных концертах наших групп. Они всегда с ней выпивали, она никогда не отказывалась, но никогда и не напивалась, как большинство  ее сокурсников с архитектурного факультета. Тогда творческому человеку, а таковыми считали себя все студенты архфака, смотря на остальных свысока: технари, - творческому человеку по кодексу чести просто неприлично  было быть совершенно трезвым. 

Да, это хорошая идея. Если Алиса узнает, что на пьянке будет сам Вадик Куровской,  она обязательно придет. Познакомиться живьем с таким гитаристом, который к тому же играет в ее любимой нашей группе,  0 такой случай она не упустит.

Вадик легко согласился, у него как раз был простой в работе. Искали базу, а с предыдущей "Черную субботу" выгнали со скандалом. Жильцы в доме, в подвале которого была база и хранилась аппаратура, написали коллективное письмо в милицию, и ребята чуть было не лишились аппаратуры. А при самом худшем для них развитии событий могли и срок получить.  Только влияние одного из родителей музыкантов, который работал в автосервисе и чинил машину капитану того отделения милиции, куда была послана бумага,  помогло музыкантам убраться из подвала без последствий.

Жильцы писали, что музыканты играют после одиннадцати, что постоянно ночами у них происходят оргии и что они употребляют наркотики. Это было преувеличением. Никто, конечно, не кололся, хотя травку изредка покуривали. Да  и то, если представлялась такая возможность, а это было крайне редко. Кто-нибудь из азиатских студентов привозил дурь, и тогда конечно, курили все, кроме девушек. Девушек к этому не подпускали. Еще на них добро тратить, все равно не врубаются.

Вадик пришел, вина накупили море, ждали Базиля с подружками. Накрыли на стол, все было культурно и красиво: постарались девушки из группы, которых для того и пригласили, чтобы они заодно  навели красоту на столе.   

Вадик молча перебирал струны, отказавшись пока даже от пива, когда вошли три студентка с архитектурного факультета во главе с Базилем. Одна из девушек, ее звали Ира, достала из сумки бутылку сухого вина, Алиса принесла коробку конфет,  ее подруга - яблоки.     Базиль был как всегда пустой. Алиса была  в короткой юбке, Света и Ира в джинсах. Александр, поздоровавшись с ней, сразу опустил взгляд на ее стройные ноги, раньше он видел ее только в джинсах и платье. Алиса на этот раз  с ним поздоровалась с Черняевым гораздо более приветливо. 

Базиля и его однокурсниц стали знакомить с музыкантом, все остальные были с ним знакомы, а Александр вообще был его одноклассником и даже одно время играл с ним в школьном ансамбле на басу…

 

Вот она, Миизуха, так пренебрежительно многие студенты тогда называли свой институт. Черняев подошел поближе,  сел на лавочку, закурил. Ночь была теплая, и спешить было некуда. Чуть позже он позвонит своему водителю-охраннику, вызовет его и поедет завтракать в "Метрополь", а уж потом примется за дела. Надо было разобраться со многим и со многими. Но пока он хотел остановить время и погрузиться в воспоминания. Дорога сама привела его сюда. Значит надо вспомнить самое яркое событие своей учебы - а именно ту веселую ночь с художницей Алисой, за которую его вышибли из института…   

Черняев прекрасно понимал,  что таким образом хочет отложить выполнение самых неотложных дел, он интуитивно чувствовал, что надо разгонять сгустившиеся над ним тучи. Это нападение на него  в ванной было по сути объявлением ему войны. Ну что ж, он принимает вызов. Оставаться в шоу было больше нельзя, он продумал над этим целый день после этого ночного гостя. В студии он был как в клетке, его можно было взять голыми руками.

Значит, Петруха не простил ему то, что он самостоятельно разобрался с его подопечным.  Надо  нанести ответный удар, пока не поздно. Причем такой силы, после которого Петруха не встанет. В буквальном смысле. Но так не хотелось думать обо всей этой грязи сейчас,  этой теплой ночью, сидя перед родным когда-то институтом и невдалеке от любимой когда-то общаги.

Реалити-шоу? Да ладно, поигрался и хватит. Оксанку он,  правда, так и не поимел, такое с ним бывало редко, но сейчас не до нее. Он вспомнил Марину, Аллу и теперь решил, что они ничуть не хуже, а на Оксанку он запал только потому что она его послала.

А теперь все, я перегорел, вздохнул он, упустил момент, теперь даже не хочется, а по инерции, только потому что решил,  не буду. Черняеву  нравилось, когда девчонки сходили от него с ума, как чаще всего и было. А тут… Амеба какая-то, холодная, как лягушка. И тогда, в ванной была почему-то холодная, закалялась, что ли, под холодной водой?   Хрен с ней.

Черняев  закурил еще одну сигарету. Виски он все допил, да ему и не хотелось. Впереди ждала суровая действительность, и надо было быть трезвым и сильным.  Он закрыл глаза и с наслаждением затянулся.

 

…Выпивали, закусывали. Обсуждали последние институтские сплетни,  потом спохватились, что у них в гостях сам Куровской, и стали расспрашивать о новостях музыки - зарубежной (тут ребята тоже могли показать свою эрудицию), и нашей - а тут уж Вадик  посвятил их в такие секреты, которые знали только сами музыканты и особы, к ним приближенные. 

Александр сидел за столом напротив Алисы, он не успел подсуетиться и сесть с ней рядом, когда рассаживались. Или она так специально устроила, думал он. Он наливал ей вина, она пила не так чтобы очень много, не так, как они, мужчины,  но и не отказывалась, как Света, которую приходилось долго уговаривать. Сначала Алиса даже не смотрела в его сторону, только на Куровского. Александр не ревновал, рок-звезда все-таки, понятное дело.  

Да, сначала она на него вообще не смотрела. Но с увеличением количества вина, от водки Алиса решительно отказалась, Александр стал ловить ее взгляды. Алиса разрумянилась, ее большие зеленые глаза стали еще больше, рыжие волосы взлохматились и падали  на лоб. Александр смотрел на ее толстые чувственные губы, на ее красные щеки, на ее довольно большую для ее строения грудь. Смотрел в ее глаза и, когда встречался с ней взглядом, теперь она смотрел прямо и откровенно, она прекрасно понимала, что очень нравится ему, - Александр  испытывал такое сильное желание, что у него слегка перехватывало дыхание и сводило скулы. Он закуривал, наливал себе еще вина, водки, пива, все, что попадалось под руку. И совершенно,  как ему казалось, не пьянел. Лицо горело, но пьяным он не  был.

- Что-то у меня ни в одном глазу, - сказал он Кольке,  парню из его группы.  Тот только посмеялся:

- Ну, у нас еще не все выпито, все впереди.

Вышли из-за стола, сели на пол перед Вадиком, которого усадили в кресло. Он сказал, что в кресле ему неудобно, сел на табуретку.        На кровать он почему-то садиться не хотел,  ему так было бы неудобно играть.

- С разрешения присутствующих  здесь дам, я слегка разденусь, очень душно, -  сказал музыкант и, не дожидаясь, пока ему разрешат, в этом никто не сомневался, а сам его вопрос вызвал тихий восторг, - снял водолазку, следом за ней футболку и остался по пояс голым.

В тесной комнатке было душно, накурено, наконец-то начали топить, и делали это как всегда по максимуму. Не топили до таких холодов, что все спали, укрывшись шубами и пальто, а если начинали топить, то общежитие напоминало сауну. Только вот бассейна не было.     

- Еще, если можно, стаканчик вина, - сказал Куровской, и Николай тут же принес ему стакан молдавского портвейна. Вадим отхлебнул немного, поставил рядом на тумбочку около кровати, ударил по струнам и быстро, аккомпанируя жестким боем,  запел:

Нет, мой герой, не вступит больше в строй.

Строй материалистов поредел.

Он утомлен бессмысленной игрой

и с ними остается не у дел

Дальше  ему стали несмело подпевать и пристукивать в такт:

Лолиты талия... Италия…

И та ли ты, и я ли тот?  Литован

мой текст, мой секс, и вся моя семья

на прочных государственных основах.

Я с новых строк отсчитываю срок.

Рок-элемент, рок или мент!

Ментальный

контакт с мента-ем преподал урок:

спустил… курок

и стал сенти-

ментален.   

Раздались аплодисменты, кто-то даже свистнул. Вадик улыбнулся и запел следующую песню, в таком же экспериментальном духе. Но Александр его больше не слушал. Он смотрел на Алису. Для этого он специально перебрался на кровать, так он сидел боком к музыканту и не смотрел ему в лицо (что он, не видел Вадика?), -  зато ему хорошо было видно, как Алиса сидит на полу в неудобной позе и то и дело то пересаживается с одной ноги на другую. Ну, сядь ты наконец по-турецки, лиса Алиса, пытался гипнотизировать ее Александр, но это было бесполезно - для нее не существовало в этот момент ничего, кроме музыки и Вадика Куровского. 

Александр знал, что Вадик не будет долго петь, бесплатно на квартирниках он поет не больше часа. Потом выпьет и уйдет домой. Его будут долго уговаривать, но это бесполезно, его не соблазнишь ничем - ни вином, ни женщинами. Исключение он мог сделать только ради больших денег, но того, что при всем желании могли собрать студенты, - это для него слишком мало. Да никто и не думал собирать ему деньги. Такого условия не было, Вадик был друг Александра, поэтому и пришел в гости. Обычный  квартирник, только в общаге.

Пока Вадим пел, Александр несколько раз вставал с кровати, подходил к столу и наливал себе вина. Все пиво почти сразу выпили, а водку в такой духоте пить было невозможно. Водку пил только Базиль. Поэтому и сидел теперь весь как будто в прострации, и клевал носом. Авангардное музицирование Куровского его не пробирало. Он давно был с ним знаком и ничего нового сегодня не слышал - Вадик пел проверенные песни, напрягаться ему не хотелось.  

Черняев, пока Вадим пел, думал о том, где он займется Алисой. В этой комнате - исключено, здесь тусовку так просто не выгонишь. Значит, у Кольки, рядом, какие проблемы, что тут думать. Надо только с ним договориться, взять ключ, ну, и конечно, заманить туда Алиску. 

Николай как будто прочитал его мысли: он вопросительно посмотрел на друга, подмигнул Черняеву и посмотрел на Алису, которая в буквальном смысле слов уставилась в рот Куровскому. Александр сделал жест руками, как будто открывал дверь ключом. Коля пожал плечами: конечно,  все будет в порядке. Когда Черняев опять встал с кровати, чтобы налить себе вина, Коля подошел к нему и незаметно передал ему ключ. Теперь оставались "пустяки" - заманить в комнату, где никого не было,  девушку.

Все получилось само собой. Вадик закончил петь, быстро откланялся и ушел.  Алиса из гостей была под самым сильным впечатлением от концерта. Она обратилась к Александру:

- Саша, а у вас есть записи Вадика? Ведь это вы его пригласили?

- Да, я пригласил, и записи, конечно, у меня есть. Только… они не здесь.

- Да? Жаль, - вздохнула Алиса.    - Я так хотела бы их послушать. Принесете в институт?

- Зачем в институт? Чего ждать, они здесь, неподалеку, пойдемте, хоть сейчас послушаем.

- Правда? А где они?

- Да в соседней комнате, я как раз Кольке давал переписать. Пошли.

- Ура! - Алиса запрыгала и захлопала в ладоши. - Только…мы что, одни?

- Да, по-моему, твоим подругам это не так интересно, сами посмотри.

Ира о чем-то оживленно беседовала с Колей, Света пила вино с Базилем и двумя девушками из группы Коли и Саши.  

- Ну, да ты прав, пошли.

- Вино берем?

- Как хотите… как хочешь,  я уже и так хороша, - улыбнулась Алиса и свела глаза к носу.

Когда я тебя раздену, ты будешь еще лучше, подумал Александр. Он взял бутылку сухого вина, наполовину отпитую и, открыв дверь, вышел вслед за Алисой.

В коридоре как всегда пахло туалетом.  Александр дошел до нужной комнаты, достал из кармана ключ, открыл.

- Прошу, - сказал.

Алиса посмотрела в темноту.

- Может, свет сначала включишь?

- Темнота - друг молодежи, - засмеялся Александр, но свет включил.

В комнате был относительный порядок. Три аккуратно застеленные кровати, у каждой тумбочка,  стол, на котором пустая бутылка из-под кефира, на тарелке - полбатона хлеба.    Около одной из кроватей стоял кассетный магнитофон.

- Вот это нам и нужно, - сказал Александр, - садись сюда.

Алиса осторожно села на кровать. Она оглядывалась по сторонам безо всякого интереса. В глазах видна была тревога. Это не ускользнуло от Александра, и он решил, что надо форсировать ситуацию. Он нашел в тумбочке Николая свою кассету "Черной субботы", вставил ее в  магнитофон. Вадик заиграл и запел, а Алиса тут же вся обратилась в слух.

Александр поставил на тумбочку два граненых стакана, разлил вино. Один стакан дал Алисе. Они чокнулись, Александр выпил до дна, Алиса слегка пригубила.

- Так не честно, - сказал Черняев.

- Честно. Я много выпила, ты же сам мне все время подливал.

- Ну, разве это много? 

- Для меня - да.

- Ты  обычно не пьешь?

- Да нет, всякое бывает. Давай послушаем, а?

- Тогда давай  потанцуем.

- Ну, давай.

Александр взял Алису за талию, она положила руки ему на плечи. Они стали покачиваться в такт песни о том, как художник нарисовал портрет девушки, а потом в этом портрете узнал свое лицо.

Александр незаметно подталкивал Алису к выключателю. Наконец он дотянулся до него и выключил свет.

- Ты что, зачем? - испуганным шепотом спросила она.

- Глаза режет.  - И тут же тихо закрыл дверь на задвижку. Этого его движения Алиса не заметила.

Александр прижал ее к себе. Она упиралась.

- Ты что? Перестань. Что ты?

- Хочу тебя.

 - Не надо,  перестань.

- Надо, Федя, надо.

- Пусти, я кричать буду.

- Кричи. - Он обнял ее и приподнял. - Ну, что ж ты не кричишь?

Алисе удалось два раза ударить его руками по лицу, но в следующий момент Александр повалил ее на кровать. Она закричала, и он тут же закрыл ей рот. Она укусила его. Он выругался, схватил подушку, и закрыл ею лицо девушки.

- Будешь орать, сука, - придушу. Ну-ка заткнись!

Александр хотел, конечно, чтобы девушка  отдалась ему добровольно, он на это и рассчитывал, зря, что ли, приглашал "на Вадика" и поил. Но сейчас, когда она сопротивлялась, он испытывал еще большее возбуждение. Стянуть с нее трусы не составило для него  большого труда. Физически он был гораздо сильнее хрупкой девушки, а ее короткая юбка как будто была специально приспособлена для эротических игр.  Юбка была чисто символической.

Алиса опять закричала. На этот раз он не стал затыкать ей рот. Его руки были заняты ее ногами, которые сжались изо всех сил.

- Можешь орать, сколько хочешь. Никто не придет, - говорил Александр тяжело дыша. Он наконец раздвинул ей  ноги, поставил между ними колено, и теперь пытался одной рукой стащить с себя  джинсы, хотя бы частично. Это было непросто, но постепенно все же получалось. Алиса забарабанила кулаком в стену, а другой рукой боролось с Александром. Крикнула:

- Эй, люди! Помогите! 

- Ори, ори, никого нет, а наши через две комнаты не слышат. Да и пьяные они все.   

И тут Алиса вскрикнула и затихла. Александр стал быстро двигаться. Теперь она кричала по-другому. Ему показалось, что она кричит от удовольствия. Во всяком случае, сопротивления никакого он больше не чувствовал. Она кричала в такт его движениям. Голос был то выше, то вдруг переходил на низкий.

Александр как бешеный  прыгал на Алисе. Он целовал ее в губы, в грудь, сжимал изо всех сил ее соски, ягодицы, опять целовал. Вышел из нее, чтобы оттянуть оргазм, так научила его  одна опытная женщина, перевернул Алису на живот. Она покорно подчинилась и встала на четвереньки. Он вошел в нее сзади. Теперь они кричала оба.

В комнату стучали, но они не слышали. Когда Алиса начала кричать, он поставил музыку на всю громкость. Вадик пел о том, что лучшие люди ловят кайф.    Александр слышал сквозь музыку "Черной субботы" какие-то голоса, но не придавал им значения. Он был в экстазе, как никогда. Ради этой минуты он готов был отдать что угодно, пожертвовать чем угодно.

И это ему сделать вскоре пришлось. Задвижка слетела, в дверь ворвались комендант общежития, дежурная и два студента из соседней комнаты.     

Александр не слышал, что они говорили, он продолжал в такт музыки усиленно двигать бедрами, только увеличив темп. Он боялся одного - что не успеет кончить. И все же успел. На глазах у изумленной публики.

…Алису  не выгнали. Она проходила как жертва, как пострадавшая. Дело не хотели придавать огласке на уровне милиции, да к тому же и от "потерпевшей", как ее называли в деканате,  заявления не было. Поэтому решено было исключить Черняева за аморальное поведение. Алису он больше никогда в жизни не видел.

 

Но секс тогда был классный, подумал он, встал с лавочки и пошел посмотреть на  окна той комнаты, в которой происходил самый лучший в его жизни секс. Те окна на третьем этаже  - вот чудеса! - горели, единственные  в шестнадцатиэтажном доме. Надо же, веселятся ребятки в четыре часа ночи, мы до этого времени редко когда дотягивали, подумал Черняев,  хотя нет,  бывало и такое. Из окна доносилось:

Какая радость, когда человек

слышит слова растамана!

Какая радость, когда человек что-то слышит!

 

Растамана… да. У растамана он тогда и замутил. Рядом жил, а может и сейчас живет Жорес Фернандес, первый русский растаман, музыкант реггей, сын кубинского революционера и русской женщины. Дитя студенческого фестиваля. К нему-то, к Жоре,  Черняев и направился в тот день, когда его исключили из института. Взял все деньги, какие скопил, а их было немало, и забурился к Жоре. 

И пошло-поехало. Трава - стаканами, коньяк - ящиками. Концерты на квартирах, девушки, девушки, коньяк, водку они с Жорой не пили, денег-то было море.  

Трезветь не хотелось, не хотелось вновь возвращаться к действительности, и они гудели. Вернее, гудел в основном Александр, для Жоры это был привычный образ жизни, он по-другому и не жил. Пил не так много, как Черняев, в основном ел, что было для него не характерно, обычно еды в его доме не было, только курево и алкоголь. Жора отъедался и курил траву. Они тогда  напокупали столько всего вкусного! Пока он жил у Жоры, деликатесы в доме музыканта не переводились.

Но вернуться к действительности все же пришлось. Жора стоял на учете в милиции за регулярное потребление анаши, у него периодически дежурил участковый,  с которым музыкант  был в хороших отношениях. Он понимал, у милиции тоже своя работа, ей надо отчитываться перед начальством, и нередко угощал участкового чаем. Чай Жора умел делать отменный. Где-то раздобывал травы, и напиток был восхитительным, ароматным.

Но Черняев все испортил.   Находясь перманентно в нетрезвом состоянии, и в сильно нетрезвом, он обидел  сержанта, назвав его поганым ментом. Сержант извинился перед Жорой, но,  несмотря на все его уговоры,  забрал Черняева  в отделение. В милиции выяснилось, что из института Александр Черняев исключен, а тут как раз был  призыв, и его прямо из милиции спровадили в военкомат.

Тогда это был в какой-то степени для Черняева выход. Тусовочную жизнь у Жоры он продолжать  долго все равно бы не смог,  о том,  чтобы восстановиться в институте, не могло быть и речи, да и не хотел этого Чернев, а идти работать  он не собирался. Армия - отличный выход из тупиковой ситуации. Черняев пошел служить чуть ли не с радостью

 

 Какая радость, когда человек слышит слова растамана!

Какая радость, когда человек что-то слышит! -

пел нестареющий БГ.

Черняев задумчиво смотрел на светящееся окно. Вдруг как из-под земли вырос вонючий бомж и схватил Черняева за воротник. На вид мужик не старый, но грязный, пьяный и вонючий.

- Эй, земеля, дай закурить!

Черняев брезгливо оттолкнул его. Бомж упал, но тут же бодро вскочил.

- Ишь ты,  крутой нашелся, мы сейчас с тобой быстро разберемся. Семеныч! Валька! - закричал бомж.

На его крик никто не отозвался, и тогда бомж внимательно посмотрел Черневу в глаза и вдруг плюнул Александру в лицо. Мутная вонючая жидкость закрыла  глаза.  Черняев услышал хохот бомжа. Бомж смеялся ему в лицо. Александр весь напрягся от злости.  Сунул руку в карман куртки, достал пистолет и, даже не надевая глушитель, глядя сквозь пелену слюней и соплей, застилавших глаза, выстрелил в упор. Бомж отлетел в кусты с хрипом.

Черняев достал из куртки платок, вытер лицо и  посмотрел на окна. Выстрел был достаточно громким, но  ни одно не зажглось. Он огляделся. На улице ни души. И только  то окно, в котором пел "Аквариум", открылось. Песню заводили в четвертый раз

Если  не знаешь, зачем ты живешь,

это не повод стрелять разрывными.

Ты можешь попасть в сердце своей половины.

Вот я и попал, - подумал Черняев, - в сердце своей половины. И засмеялся. Ему стало легко, как никогда. Воспоминания  об Алисе, а потом бомж встряхнули его, взбодрили. Полезно иногда окунаться в прошлое.  Надо будет вернуться как-нибудь к этому периоду моей боевой биографии, решил он. Он шел по улице Казакова к Садовому кольцу, а из окна в четыре часа ночи пел Гребенщиков.

Какая радость, когда человек слышит слова растамана!

Какая радость, когда человек что-то слышит!

Но Черняев уже  не слышал припева. Он пересек Садовое кольцо, и бодрой походкой шел пешком к "Метрополю".  

 

Глава вторая

Подмосковный рай

 

Случилось так, что в саду наших душ вместо ангелов ходят артисты,

ходят за деньги, прямо по цветам сапогами.

До счастья было рукой подать, но все испортили сепаратисты.

Теперь  придется идти к нему своими ногами, -

пело радио в машине. 

Оксане до конца не верилось, что их выпустили на три дня и не куда-нибудь, а в дом отдыха, где они полностью будут предоставлены сами себе и никто не будет за ними следить.

- Вас будут только охранять, - сказала администратор Лариса, которая была командирована на этот уик-энд вместе с киношниками. - Охрана будет присматривать, чтобы с вам ничего не случилось. Но ограничивать вас никто ни в чем ни в чем не собирается, делайте все,  что хотите, вам предоставлена полная свобода, вы заслужили, - хитро подмигнула Лариса, посмотрев сначала на Леву с Сергеем, потом на  девушек.  - Ну и я, я тоже буду немножко присматривать. Но вы этого даже не заметите, уверяю вас, - Лариса  улыбалась тепло и немного кокетливо.

- А зачем нас охранять? Чего за нами присматривать? - сказал  Сергей. - Уж дали бы вволю оттянуться, если так решили. Решение правильное, одобряю, но до конца все же непродуманное.

- Ну, вы же теперь звезды, мало ли что может быть? - преувеличенно-серьезно сказала Лариса. - Но по этому поводу вы не должны волноваться. Там, где вы будете отдыхать, такая публика, что вас, может, и по телевизору никто из них не видел. Там такой народ,  он телевизор редко смотрит, тем более на отдыхе. Да и мало людей совсем, раз два и обчелся.

- А что это за публика? - спросила заинтригованная Алла. 

- Это очень дорогой пансионат. Он только недавно открылся. Он, как бы это сказать, элитарный. Там очень дорого, и далеко не каждый даже состоятельный человек предпочтет здесь отдыхать. Ведь за такие деньги и за границу можно неплохо съездить.

- Но все-таки отдыхают? - сказала Марина.

- Отдыхают.    Те, кто не любит на самолетах летать, и те, кто ненадолго хочет расслабиться. Представители очень крупного бизнеса, их дети, ну, и бывают люди из правительственных кругов.

- Какие там условия? - деловито спросил Лева.

- Все что хотите. Сауна, бассейн, озеро большое, лес. Погулять можете, только не заблудитесь, -  опять улыбнулась Лариса. - Все виды массажей, дискотека, парикмахерская. Ну, и олл-инклюзив, у нас теперь это тоже практикуется. В общем, все лучшее - взрослым.  Все в неограниченных количествах и в любое время. О том, что выпить и поесть, вы вообще думать не будете, вопрос только  в выборе развлечений и допингов.  И все же обед - как в отелях, в определенное время, завтрак и ужин тоже. Но вилка большая - три часа. Завтрак - с восьми до одиннадцати,  обед - с двух до пяти и  ужин - с восьми до пол-одиннадцатого. А бар - круглосуточно, и не один. Так что вы ребята, смотрите, поаккуратнее, - засмеялась опять Лариса. - А то в понедельник у вас эфир, надо быть в форме, телезрители не поймут,  если увидят вас больных. Они-то ни о чем не подозревают, и к вам просьба - не говорить потом об этом отдыхе. Понимаете?

- Эх, жалко, Ивана нет, на троих бы сообразили, - вздохнул Лева. Оксана отметила, что он вспомнил об Иване, а не о Черняеве, хотя тот "соображал" постоянно. И даже угощал Сержа.

- Сообразите на пятерых, - подмигнула ему Лариса.

- А почему не на шестерых? Вы разве, Лариса,  к нам не присоединитесь? 

- Нет, нет, я на работе, вы развлекайтесь, отдыхайте, а у меня свои дела.

- Какие такие дела, если вы должны за нами присматривать, нас охранять? - спросил Лева с улыбкой. 

- Есть кое-какие дела, - кокетливо ответила  Лариса. - Они к вам отношения не имеют.  Личные дела. Я тоже хочу этим временем воспользоваться,  - загадочно  сказала Лариса. И никто не стал допытываться, что у нее за дела.

Автобус въехал в большие ворота.

- Мы где-то совсем недалеко от Москвы? - глядя в окно, сказал Сергей.

- Да, совсем недалеко, да, - ответила  Лариса.

- А где? - спросила Алла.

- Если вам так необходимо это знать, по Минскому шоссе. Находимся в лесу. Рядом никакого поселка. В тридцати километрах от Москвы, раньше дом отдыха принадлежал Генштабу, теперь частные предприниматели его выкупили, переделали по европейским стандартам, и здесь могут отдыхать все, кто пожелает.

- А сколько стоит этот, как вы говорите, недешевый отдых? - спросил Сергей.

- Ой, я не знаю, если вам так необходимо будет это узнать, я уточню. Хотите?

- Хочу, - сказал Сергей и тут же забыл об этом. 

- Все, ребята, выходим, приехали.

Оксана осмотрелась. Лес, кругом лес. Пансионат, напоминающий санаторий советских времен.  Их провели к главному входу, и внутри сразу стало видно, что это действительно модернизированный, не совковый пансионат. Все как в лучших европейских отелях. Ресепшен, милые барышни улыбаются, уютная обстановка, мягкие  диваны, дорогие люстры, красивые обои, тихая музыка, приятный запах. Палочки  что ли ароматические они тут зажигают? - подумала Оксана, оглядываясь с восхищением. На одном из диванов сидит пожилой, хорошо одетый человек, седой, с бородой и длинными волосами, похожий на иностранца и  пьет пиво. Да, ощущение, что ты не в России, а куда-то уехал в Европу, подумала Оксана, хотя в Европе была всего один раз, в Праге.      

Лариса быстро зарегистрировала компанию у стойки администратора. Всем выделили по одноместному номеру с видом на озеро, сказала она. Их встретить вышел директор пансионата, тут же сделал знак администратору за стойкой, и через две минуту появился официант с подносом безалкогольного фруктового коктейля. 

- Мерси, - сказал Лева. - Пока мне все очень нравится, - обратился он ко всем сразу. Встречают как в лучших отелях Европы. 

- А ты был в лучших отелях? - подозрительно посмотрела на него Алла.

- Я везде был, Ален, не сомневайся. И с полной ответственностью заявляю, что пока все о"кей. Про отель или пансионат я могу сказать все, стоит мне только войти в его холл. У нас в стране, конечно, всего можно ожидать. Но думаю, интуиция меня как всегда не подводит. Все будет классно, вот увидите.   Здесь жить можно.

- Идите получайте ключи. Паспорт никто, надеюсь, не забыл? 

Нет, никто не забыл. 

- Встречаемся за обедом. Во сколько хотите?

- А во сколько обед? - спросил Сергей.

- С двух до пяти.

Лева осмотрел присутствующих. В этом пансионате он явно впервые брал на себя роль лидера.

- Предлагаю часа в четыре. Чтобы не успеть сильно проголодаться, но и отдохнуть. Принять душ, насладиться наконец одиночеством. Все согласны?

- А что, мы до четырех не увидимся? - удивилась Алла.

Марина с Оксаной переглянулись.

- Ты еще не устала от нас всех? - Марина не выдержала. - Такая возможность предоставляется - побыть наедине с собой, принять душ, побалдеть в одноместном номере, а ты… Ты что, Ален?

- Да ладно, я ничего, я как все…

- А надо быть индивидуальностью, а не как все, - сказала Марина.

- Ладно, ладно Ал, ты не обижайся, Маринка права. Встретимся за обедом, ну и на дискотеке ночью, если кто захочет, - Лева положил Алле руку на плечо. .

- К вашим услугам тут сауна, бассейн, можете назначать встречи там. Бассейн с гидромассажем, рядом джакузи.

- Ого! - Сергей был доволен. Он, как и все остальные, до конца еще не могли поверить своему счастью.

 

О таком номере       Оксана даже не мечтала. Огромная просторная комната, стильная современная обстановка. Просторно, много воздуха.  Им наверное, специально дали такие комнаты после той комнатушки, в которой они ютились. Ну да, и психолог говорила, что им надо отдохнуть и здесь для этого все условия.  Телевизор, музыкальный центр. Светлые обои, на столике ваза с фруктами, коробочка шоколадных конфет "Коркунов",  бутылка минеральной воды с бокалами. Приветствие от директора отеля на красивом адресе. 

Оксана вошла в душевую. Больше, чем  в теледоме. Все сияет, все красиво. На полочке поз зеркалом - шампунь, дезодоранты, даже крем для лица. Ванна, душ, биде. 

У Оксаны даже участился пульс.  Она вышла на балкон подышать свежим воздухом. Сказка. Огромное озеро, а вокруг лес. С одной стороны березовая роща, с другой смешанный. И ни единой души, это в конце  лета. Красота, да и только. И что я буду со всем этим делать? - подумала Оксана. А ничего, буду отдыхать, психологически разгружаться, расслабляться. Читать - она взяла роман Фицджеральда. Слушать музыку, смотреть телевизор. И все время одна. Никого не пущу - ни Маринку, ни Алку, ни ребят. Хватит мне одного Черняева, наобщалась. И страшно только одно - вдруг войдет сейчас какой-нибудь дядя и скажет: по техническим причинам мы возвращаемся на ТВ, шоу продолжается. "Show must go on". Вдруг окажется, что все это сон, все неправда?

Нет,  все было правдой. Настоящие фрукты в вазе. Настоящие конфеты "Коркунов", настоящая минеральная вода. О, да тут даже мини-бар есть!

Оксана открыла дверку. Пиво, кола, тоник, сок, виски, водка. Пей, не хочу.

- Да,  клево, - сказала вслух Оксана.   И добавила: - Клево, ура! Поживем как люди.

Прошла в душ, не спеша разделась, пустила воду в ванну.  Надо же, неужели никто не снимает, подумала она. Даже как-то неинтересно, для кого я тогда раздеваюсь? Ванна моментально наполнилось, Оксана закрыла кран, устроилась в удобной позе и закрыла глаза.    

 

Глава третья

Москва. "Метрополь". Раннее утро. 

 

Он подошел к "Метрополю", и сонная охрана отеля его впервые не узнала. Обычно Черняева привозил сюда новый "шестисотый". Его вежливо остановили, спросив: "К кому?". И только кода он грубо ответил "К себе!", его узнали и заулыбались.    

Первым делом он принял душ, вымыл голову, и в махровом белом халате развалившись на диване, заказал в номер завтрак.

Допивая чай, он вспоминал   предыдущую ночь. Ударили его профессионально, он сразу вырубился. Кто это? Конечно, Петруха. Ему не понравилась реакция на его просьбу. Но ведь он сам не выполнил обещанное.

А что там с фильмом? Он пробыл в теледоме всего несколько дней, а казалось, что прошло полгода.   Не зря он все-таки туда наведался. На своей шкуре ощутил это реалити-шоу. Гадость, конечно страшная. Но как они все туда рвутся!

Так и не трахнул Оксанку. Это минус. Такие проколы в его жизни бывали редко. Но с другой стороны, может, вовремя слинял? Там он все-таки почти беззащитен. Да к тому же и делать, кроме как пить там нечего.  А когда он пьяный, он уязвим, очень уязвим. Позволять же расслабляться себе он не может,  на войне как на войне. Так что же с фильмом? Он набрал номер режиссера.

- Привет, Юрок, долго спишь.

- Так сегодня воскресенье, - услышал Черняев заспанный голос.

- У творческих людей не должно быть ни воскресений, ни суббот.  Что там с нашим кино?

- Плохи дела, Саш.

- Что значит - плохи? Мало бабок,   что ли, получил? Не понимаю, объясни. - А у самого слегка заурчало в животе - то ли от голода, то ли от тревоги. Он инстинктивно взял со столика пистолет и повертел его в руках.  

- Тимоха в аварию попал. В больнице сейчас. Выключен на полгода как минимум.

- Какую аварию? - машинально спросил Черняев, но объяснять ему было уже не нужно. Опасения подтвердились.  Там, на реалити-шоу, в ванной,  его предупредили, это был сигнал.

- У машины отлетело колесо? 

- Да… А откуда ты знаешь? И вообще, откуда ты звонишь? Ты же в телевизоре.

- Все, кончился телевизор. Поиграли и хватит. Начинаются другие игры. Но отдохнул неплохо.

- Звездой стал…

- Чё, правда?

- О тебе говорят и пишут. Но знаешь, вовремя ушел, между прочим. Ушел в зените славы, - невесело рассмеялся Степанов.   - А то желтая пресса начал писать, что все куплено, что теперь спонсоры в участники подались.

- Вот суки.  Я не поэтому ушел, я бы еще посидел там.

- А почему?

- Потому же, почему твоя звезда Тимофеев в больнице.

В трубке молчание. Черняев дал переварить сказанное режиссеру, а сам в это время закурил.

- Ты серьезно, Саш? 

- Более чем. - Он глубоко затянулся легким "Давидофф". -  Ладно, ты что собираешься делать?

- Надо менять линию. Ты, то есть Андрюшка, извини, пусть отлеживается в больнице, мы по фильму его отправим куда-нибудь - за границу, в эмиграцию, а пока будем снимать других героев. Деньги теперь есть. Можно сделать много серий.

- Денег у тебя нет. Все, хватит. Никакой эмиграции. Тимки нет - фильма нет. Это было мое условие, ты разве забыл? Это же я, я! А ты меня в эмиграцию хочешь?

- Ну, не в эмиграцию, Саш, чего ты. Ну, что- нибудь другое придумаю.

- Что - другое? Он, что сниматься может?

- Ну, хочешь каждую серию его в больнице буде снимать.

- Чего-о-о? А может, в морге? Нет, уж, Юрок, спасибо. Отложим до лучших времен. Все. За деньгами пришлю ребят. Ты, надеюсь, их не истратил еще?

В трубке молчание.

- Ну, не переживай так сильно, я отстегну тебе за моральный ущерб. Немного, но на Канары хватит съездить, вместе с семьей. Сейчас как раз бархатный сезон начинается. Идет?

- У меня есть выбор?

- Нет, никакого выбора у тебя нет. Слетай на Канары, или куда там еще, в Грецию, как ты любишь,  отдохни. А фильм засунь пока в одно место, тем более что его и не снял еще, и сиди  в своем театре. Там актрисы у тебя симпатичные. Вот эта, молоденькая совсем, только из училища, как ее?

- Ты о ком?

- Ну, эта… беленькая такая, пухленькая.

- Не знаю.

- Да знаешь ты все. Ладно, хрен с ней. А как  Алексина, не трахнул?  

- Она не в моем вкусе.

- Да,  ладно, не п….и. Мне-то хоть не п…..и. Не дала, наверное?  Ладно, хрен с тобой, не хочешь говорить - не говори. Это не приятно, когда не дают, понимаю. Но надо жестче с ними, Юрок, жестче, что мне тебя учить?  Хочешь - приезжай в Метрополь, телок тебе подгоню в качестве морального ущерба.

- Да нет, спасибо, у нас тут планы на сегодня.

- Ну, понятно, семья. Правильно, семья - святое дело, это я понимаю.  Гони всех баб, оставайся с женой.   Жена у тебя хорошая, с такой женой никто не нужен. Как там Абдула говорил: "Хороший дом, хорошая семья, что еще нужно человеку, чтобы встретить старость?" Бей в одну точку, Юрок.

Степанов не отвечал, и Черняев подытожил.

- Завтра ребята подъедут, отдашь им все, а пять штук оставь себе, идет?

- Спасибо.

- Пожалуйста.

И Черняев нажал отбой и бросил трубку на пол.  

- Петюня, ты обнаглел, - вслух сказал он. - Ты кого учить решил, мразь!

Черняев посмотрел на трубку. Позвонят - придется вставать, лениво подумал он и закрыл глаза. И тут же заснул. Проснулся через два часа. Встал, поднял трубку, набрал номер.

- Игорек, привет, как дела?

- Все о"кей, шеф, а у вас?

- И у меня тоже. Давай ко мне. Дела серьезные есть.

- Куда? На телевидение? - с готовностью ответил  помощник.

- Какое на х… телевидение. Сказал же - ко мне!

- В "Метрополь"? 

- Ну.

- Ребят подогнать?

- Да. Мою команду, а остальные - чтобы в полной готовности. Все.

- Все - едва ли, шеф, мужики могли  расслабиться, вас  же  не было.

- Достань хоть из жопы. Дела серьезные, Игорек. Готовность номер один.

На этот раз аккуратно положил трубку на столик рядом с диваном, опять взял ее, задумался, потом положил снова, лег и проснулся только от стука в дверь.  

 

Глава четвертая.

Дым отечества

 

- Ну, теперь будут шманать    полчаса как минимум, после этих терактов, - сказал Петр телохранителю, когда его попросили открыть сумку.  - Посмотрел на пограничника и продолжил. - А потом успокоятся, забудут.

Пограничник смотрел на Петра Трофимова ничего не выражающим взглядом.

- Как будто они так тебе и пойдут через главный вход, террористы. Зачем? Они подкупят кого-нибудь, и обслуга пронесет. За большие бабки все, что хочешь, сделают. Да и не за большие даже. За штуку сейчас кого хочешь замочат, хоть министра. Ну, министра, может, чуть дороже, - вслух рассуждал Петр.  

- Сейчас и обслуживающий персонал строго проверяют, - вдруг сказал пограничник .

- Всех не проверишь.  Энтузиазм пройдет, и все начнется сначала. Вот увидишь, - со знанием дела сказал Трофимов пограничнику и обреченно махнул рукой. - Давно пора было с ними разобраться, как Сталин в свое время. Выжечь раковую опухоль России.

Пограничник тут же закончил обыск и пропустил Петра.      

- Пока, земляк.  На, покури, сувенир тебе из Таиланда. - Трофимов протянул пограничнику  железную коробочку с тайскими сигариллами.

- Спасибо.  Счастливо вам, - крикнул вслед уходящему туристу пограничник.  Тот не оглянулся.

- Во дожили, уже в своем аэропорту обыскивать стали! Это называется приехали. Ну, где там наши? А, вот  они…

Его ждали двое молодых людей в черных кожаных куртках. С каждым их них он обнялся.  С одним троекратно, по-русски,  расцеловался.

- Здорово, Димон, рад видеть   живого и цветущего.

- Типун тебе…  Ну, как отдохнул?

- Лучше всех.

- Едем как обычно?

- Ну да.

- В "Россию"?

- Ну а куда же, Димон, в "Метрополь", что ли?

- А почему бы и не в "Метрополь"?  Он только вернулся.

- Ну, дайте отдохнуть-то, банда.  Я летел  одиннадцать часов, вы чё, охренели? Сразу за работу? Поесть-то хоть с дороги могу и выспаться?

- Чё, не выспался?

- Да я летел одиннадцать часов, ты чё!

- Ну и спал бы там, в самолете.

- Там другой сон, тревожный. Турбулентность, херентность…

- Боюсь, Петь, как  бы он первый не выстрелил.

- Да ладно, Димон, не ссы в трусы, не выстрелит. Когда говоришь, он вышел?

- Сегодня ночью.

- А чё так быстро? Не понравилось?

- Ему рожу там набили.

- Что? Как - рожу? Сэму? Не может быть! Кто?

- Хрен в пальто.

Петр удивленно смотрел на Димона.

- Серьезно.   Пацан один в рыло дал.

- Какой еще пацан?

- Оператор.

- В натуре?

- Ну.

- За что?

- За девку. Он девку трахнуть хотел, в ванной, ночью, когда та ссать пошла.

 Димон высунулся в окно и закричал:

- Ну что встал, заснул? Толян, шугани-ка его.

Водитель включил сирену,  и  владелец "восьмерки" испуганно дернулся в сторону. Трофимов обдумывал новости.

- Во дела! Ну, клево. Молодчик оператор. Что за пацан?

- Да оператор обычный. Но вырубил по первому классу, каратист.

- Может, возьмем?

- Да не, не надо, не наш человек. Пусть снимает.  Снимает он хорошо, неожиданные кадры, ракурсы, клево.

- А девка какая, та блондинка, небось, с сиськами и жопой?

- Не, другая, средняя, не та, маленькая, которая голая все время бегает, п…й трясет, хотя показать ей в сущности нечего, селедка, плоскодонка.  А Сэм на третью  запал, Оксаной зовут. Тоже, я бы не сказал, что уж там прямо… Ничего особенного. Блондинка лучше всех.

- Ништяк, ништяк. А наш как, Максим?

- Нормально, уволен. Все как надо. Когда Черный пошел раньше времени, он сразу заснул, сориентировался.

- Ну его! Уберите. Слишком он в курсе всего.  

- Нет проблем. Как там таиландки, Петь?

- Тайки.

- Ну, тайки. Гейши?

- Гейши в Японии. Но в общем да, все равно гейши. Реальные телки. Лучше наших. Наши даже рядом не стоят.

- Чё, в натуре?

- Культура прививается с детства, врубаешься?  Ну ладно,  с Шуриком разберемся - съездишь в отпуск.

- Заметано. Ну, ты все мне расскажешь. Как там с ними, куда их, с какого боку.

- Они сами тебе все расскажут, покажут, ты только бабки плати.

- Много?

- Фуфло. Смех один. За сотку тебе такое сделают, на всю жизнь запомнишь. Наши  лохушки  и рядом не стоят,  а платим им больше, между прочим, обнаглели, суки, совсем. Их на стажировку надо туда отправлять.

- А что, хорошая идея.

- Да кому они на х… там нужны. Им мы нужны, мы, Димон, с нашим лавэ, и вообще мужчина для них - бог. Тайка,  если замуж выйдет, молиться на тебя будет, пылинки сдувать, ей больше ничего в жизни не нужно, мужчина -царь и  бог,  воспитание такое. Не то, что наши курвы. Все им мало, лишь бы мужа ограбить. Нет, там не так. Не зря же практичная немчура там остается.

- Как - остается?

- Так и остается. Немцы, да, в основном немцы, выходят замуж и живут там, в Таиланде - В Патайе, в Бангкоке, везде. Я с одним немцем беседовал там, киряли.

- Ты ж языка не знаешь  никакого.

- А он по-нашему немного ботал.   У нас учился. Он из бывшего ГДР оказался. Так вот, на тайке женился и счастлив. Ему Германия какое-то пособие платит, что-то он там переводит, хрен его знает.

- Что переводит?

- Да книжки какие-то чисто, не то, что ты думаешь, не бабки. Романы какие-то, детективы. И  с тайкой молодой живет. Очень красивой узкоглазой. Тебе бы понравилась.  

- Но там СПИД свирепствует, говорят.    

- Я тебя умоляю, Димон! И ты туда же, как пацан.  Слушай больше нашу пропаганду. У нас сейчас СПИДа как нигде. Полтора миллиона, это по официальным только данным. Здесь ты его быстрее подцепишь.  А потом, я же сказал, замуж за тебя вышла - всё, трахаться перестала. Только с тобой. В натуре, ни на кого больше не смотрит.

- Ты-то откуда заешь? Ты, что ли, женился там? - захохотал Димон. 

- А чё, и женился бы… Знаю, мне тайка рассказывала одна. Веришь ли, с одной почти все время трахался, с одной! Не похоже на меня, да? Хотя  другие не хуже были. Но меня все к той тянуло. Так, по привычке трех один раз вызвал, кайф, конечно, но с той, с Ли,  все равно лучше. И я потом только ее и вызывал. Уезжал - она прослезилась.  И я слезу пустил. Пять сотен ей подарил. Евро, причем.

- Да, на тебя не похоже.

- Что не похоже? Что денег столько дал?

- Нет, это как раз похоже. Я имею в виду  - что прослезился.

- Что ты, Димон! Тебя бы туда.  Она мне такой массаж сделала в первый день, так потом отсосала. Уж я человек опытный, много чего видел. Но она как-то по-особому. Женился бы на ней, хоть сейчас.

- Так женись, какой базар.

- Женись... Скажешь, Димон… А дела? Все брошу и в Таиланд поеду, массаж делать, с Ли трахаться, бабки проматывать? С одной стороны хорошо, конечно… - Трофимов мечтательно вздохнул. - Но ведь  надоест быстро, сам знаешь.  Тут веселее, тут адреналинчик играет. Замочить, конечно, могут, но зато не скучно. Да и своя там у них  мафия, мы там на х… никому не нужны, там и без нас все схвачено.

- В основном наркота?

- Ну, конечно, как и везде. Рассказывай, какие у нас еще дела.   

- Банкиры борзеют.

- В смысле?

- В смысле, "Гамма-банк" заявил, что у них теперь крыша - государство, само охраняет, и обирает его больше, чем мы, поэтому платить нам нет смысла. 

- Бунт на корабле, значит? Ладно, поговорим.  Еще?

- У Графа крыша совсем поехала. По телику так и заявил, прикинь, я мол вынужден  бандитам платить. Даже сумму назвал. Мы как сидели с чуваками в казино, чуть со стульев  не попадали. Думали, что фамилии начнет называть. Я уж не стал тебе звонить, настроение портить.

- Что,  так прямо и сказал?

- Ну.  Я,  говорит, дома строю, искусству помогаю, балы устраиваю, а бандиты в затылок дышат. Так и сказал. И плачу им, говорит, пятьдесят  штук в месяц. Но больше, говорит, не буду, заявляю на всю страну. И вам всем, бизнесмены, советую. Никому не платите, это замкнутый круг. 

- Вот сука.

- Я поговорю с ним, а, Петь?

- Не, Графа не трожь. Нельзя.

- Это почему?

- Потому.

- А как же? Что делать?

- Ничего.

- Как - ничего? Не понял.

- Так.  

- И что, так его и отпустим? Тогда и другие все убегут, по его примеру.

- С другими разберемся. А с этим нельзя, публичная фигура. Может, он кому чего и вякнул уже про нас. А он чувак отвязный, ему все по барабану, ничего не боится. Сибирский перец. Он с детства такое видел в своей тайге, где одни зэки! Не будем его трогать, не будем, Дим.  Лучше  с ним дружить.

- Как с ним дружить после этого? Гордость не позволяет.

- Ничего, смирим гордыню.

- Неужели так прям и дружить?

- Так и дружить. А как ты иначе с Пугачихой за одним столом сидеть будешь? Тебе же понравилось тогда? Ну, скажи, Димон, понравилось ведь?

- Понравилось, - улыбнулся своим воспоминаниям Димон.

- Ну, а я о чем. Клево тогда посидели.  И на балах у него все правительство, вся элита, всегда пригодится.  Захочешь - и тебя графом сделают. Правда, он-то граф настоящий, не то что все остальные. Ты не знаешь, он в Париж ездил за наследством, тебя не было, ты в Воронеж ездил на разборку.  Я еще думал,  что  миллионы ему большие оставили. А там - только бабка мертвая. Но зато какая! Графиня Оболенская! В общем, только графский титул и крест. Но зато все настоящее. Он тогда сказал,  что это стоит всех денег.   Дружить с ним будем. Всё?

- Ну,  по-моему, немало. Но главное сейчас Сэм. Он должен вот-вот проявиться, артиста мы здорово покалечили, фильму п….ц.  

- Полезет, думаешь?

- Ты чё, Сэма не знаешь? Такой шухер устроит! Не знаешь, откуда ждать. Зря мы с ним поссорились…

- Не зря. Много хочет.  И рыбку съесть, и… Я знаешь, что подумал, Димон?

- Все, приехали.  Расскажешь за столом. Палыч нас ждет.

В полупустом Золотом зале гостиницы "Россия"  стол ломился от закусок, лысый метрдотель во фраке и с  бабочкой встречал завсегдатаев ослепительной    улыбкой.

- Ой, я там наолынклюзился! Лобстеров обожрался, - вздохнул Трофимов, усаживаясь за стол. - Давай, Палыч, чего-нибудь попроще.

- Чего изволите, Петр Михалыч?

- Борща давай, икры… - Он брезгливо посмотрел на стол. - Икра есть, ладно, борща неси, картошечки, селедочки. В общем, чего-нибудь попроще. Жрать много не будем.

- Сию минуту.  - Метрдотель поспешно удалился. И через пять минут появился с подносом, на котором было две серебряных тарелки аппетитного дымящегося борща. 

- О, вот это то, что надо. Молодец, Палыч, спасибо.

Метрдотель поклонился.

- Ну и как лобстеры? - спросил Димон, дуя на борщ.

- Говно, Димон, не переживай. Наша еда лучше.

- Ты начал что-то рассказывать в машине. Чего ты там подумал? 

- Я подумал, Димон, а не купить ли нам какое-нибудь реалити-шоу? Ту же "Фабрику звезд". Ты посмотри, по всем программам лупят, а молодняк прется, с ума сходит.  Самая дорогая реклама там. "Олимпийский" все время полный, когда эти шмокодявки концерты дают. Знаешь, какие бабки? Петь ни хрена не умеют, но разве это важно. Раскрутили их и вперед. И как умело раскрутили. Но это не наша забота - раскрутка, пиар. Мы только купоны будем стричь.

- Я чё-то не врубаюсь,  Петь, ты чё, легализоваться решил?

- Годы идут, Дим, почему бы и нет. На Сэма посмотри. Вон , несколько дней посветился, вискаря попил, к девкам поприставал, одну даже трахнул, кажется… Трахнул?

- Трахнул, трахнул, - сказал недовольно Димон. Ему разговор явно не нравился.

- И звездой стал, народным любимцем. За какие-то два дня о нем даже в Таиланде узнали. Глядишь, люди на Красную площадь выйдут митинг устраивать: куда Черняева нашего дели?

- Ты тоже так хочешь, как он?     

- Нет, светиться я не хочу. Зачем нам светиться. У нас слишком много дел. Как и у Сэма. Но его тщеславие погубило. Светиться не будем, а будем только прибыль получать с рекламы. Контролировать кого надо. Ну, в общем, все как обычно.

- А я при чем?

- Как, при чем? Мы вместе или нет, я что-то не понимаю тебя.

- Ты у нас пахан, чего ты спрашиваешь.

- Ну, Димон, перестань, опять твои амбиции. Ты моя правая рука, ты же знаешь. У нас все пополам.

- Так уж и все?

- Ладно, Димон, говори, ты принципиально не против?

- Как я могу быть против?

- Ладно,  давай по маленькой, это все, что я хотел услышать.

  Петр налил водки. Метрдотеля он отослал, не любил,  когда стоят над душой. Палыч следил за каждым его движением, за его мимикой, и это раздражало Петра. Водку он мог налить и сам.

- Наркотой там местной не баловался? Со своей тайкой?

- Ты ж меня знаешь, Дим, я всю эту гадость в гробу видал. Лучше водки ничего нет. Ну, будем.

 - За твой приезд.

- Спасибо.  

- Потом куда?

- Да здесь отдохну.   

- Телок прислать?

- Упаси бог. Говорю же,  не могу после таек на наших смотреть.

- Тут новенькие появились. Ничего вроде.

- Ты пробовал? 

- Ну.

- Ладно, потом как-нибудь. Нет, сейчас неохота.  Хорошие?

- В твоем вкусе. Правда, уж не знаю, тебе теперь трудно угодить.

- Это точно. Откуда они?

- Из Воронежа.

- Чьи?

- Семёна.

- Стоит купить? 

- Стоит, Петь.

- Тогда берем.

- Но ты сначала посмотри хоть. Во чудик.

- Я тебе полностью доверяю, Димон, твоему вкусу. Бери телок. Пусть на нас пашут. Быстро окупятся?

- Думаю, да. Настоящие модели.

- Ну и ладушки. Наливай.

Когда они выпили, Димон сказал:

- Завтра в монастырь приедешь?

- Опять в зарницу играть? Не наигрался еще?

- Разрядка хорошая, хоть там пострелять вволю.

- Постреляешь еще. Чует мое сердце, скоро постреляем.

- Ну чё, за тобой заехать?

- Не, не надо. Надумаю - позвоню. Во сколько собираетесь?

- С утра, часов в одиннадцать.

- Ладно,  подумаю. Давай еще по одной.

 

Глава четвертая

Летят журавли 

 

Выходные свалились как снег на голову. Когда Азарин объявил, что три дня он может быть свободен. Олег опять подумал, что его вычислили. Либо Макс настучал, либо сам Черняев. Все, теперь его уволят, и надо искать работу. А как же Оксана?

Но он не успел впасть по этому поводу в депрессию, оператор-постановщик на планерке тут же объяснил,  что  руководство ищет новые решения в реалити-шоу, которое, будем откровенны, сказал Азарин, в кризисе. И отправляет на три дня участников на отдых. А пока будет идти работа над дальнейшей концепцией шоу. Для киношников это будет глотком, и хорошим глотком свежего воздуха, - и в прямом и в переносном смысле, а специально приглашенные люди разработают неожиданные новые ходы в шоу.

- А вы отдыхайте. Набирайтесь сил перед последним рывком. Наслаждайтесь летом, кажется, наступила, наконец, хорошая погода. Вопросы есть? 

- В какую смену приступать в понедельник? - спросил Олег.

- По расписанию. Все как обычно. Все свободны.  

Операторы быстро вышли. Уговаривать их покинуть работу заставлять было не нужно. И только Олег стоял и недоуменно смотрел на Азарина. 

- Ты, чего, Олег? Хочешь - садись. Кофе будешь?

Олег кивнул.

Азарин подошел к автомату, нажал кнопку, автомат выдал чашку, потом - вторую.

- Хоть автомат сделали - и на том спасибо, - проворчал Азарин.

Олег видел, что оператор - постановщик тоже расстроен, тоже не рад внезапному уик-энду. Азарин,  Олег знал, любил работать, кроме работы, у него в жизни давно ничего не существовало, с женой он развелся, жил один и целыми днями пропадал на студии.   

- Что это все значит, Леонид Алексеевич?

Азарин посмотрел на Олега и тяжело вздохнул.

- Если бы я знал, дорогой мой Олег, если бы знал! Сам ломаю голову. Что-то они задумали. - Он сделал глоток кофе. Слушай, да хрен с  ними! Что мы, себе работу не найдем? У меня сейчас столько интересных предложений. Фильм снимать предлагают.

- Художественный?

- Почему художественный? Я не Юсов. Документальный, документальный фильм. О Золотом кольце. Пойдешь ко мне?

- Я? И вы еще спрашиваете? Конечно, пойду… если позовете.

- Вот, считай, зову. Только… Олег, дела там копеечные. Гонорар не гарантирую, пока фильм не выйдет А выйдет он в эфир или нет - сейчас сам знаешь, никто не скажет, даже сам Господь Бог.  

- Мне все равно, главное с вами работать.

- Ну не скажи. У тебя семьи пока нет - да, легче. А была бы - сто раз подумал.  Но кормить нас будут, по гостиницам будем ездить, и не по самым плохим. Насколько знаю, принимать хорошо будут, так что все о"кей. А с этими… Хрен их знает, Олежка. С тех пор, как Прохоров пришел, я вообще ничего не понимаю. У него с директором свои дела. Но пока шоу держится. Рейтинг высокий. Еще бы ему не быть высоким, когда девки все время голые скачут. Во вкус вошли. Да еще и трахаются. Раньше бы не разрешили показывать, а сейчас - пожалуйста, главное рейтинг, чтоб не падал. Даже эта, из Красноярска, не устояла. Одна только держится. Но и она,  думаю,  недолго. Это выше человеческих сил. А может, там, на отдыхе разрядится и здесь опять будет целомудренную изображать. Нет, что-то я ворчу, она девушка хорошая. 

Чашка задрожала у Олега в руке. Но Азарин набивал трубку и не заметил.

- Так что рейтинг высокий. А чего еще надо? Директору только того и надо. 

- Но это же риск - отправлять участников неизвестно куда, когда шоу в разгаре.

- Поиск… Да… А может, вообще… Кто их разберет, Олег?  Может, деньги кончились. Вон Черняев ушел, а он главный спонсор был, между нами, девочками. Может, вообще прикроют. Но ты не парься, как Марина говорит. Жена звонила, претензии высказывала, что дети стали их языком говорит. Как будто я за них отвечаю, за их феньки. Ну их, Олег, неси кофе.  Мы скоро поедем Покрова на Нерли снимать, отдохнем от всей этой грязи. И ни на какие суперкоммерческие проекты я это не променяю. "А на горке Владимир и пречистый Покров…" Не грусти, Алеко.

- И почему Алеко? - подыграл Олег Азарину.

- Молодец, помнишь Чехова. 

- Только недавно сдавал.

- Сдавал… Я раз, наверное, двадцать в театрах "Три сестры" смотрел. Во всех трактовках, в разных городах  - и московских, и питерских, и Эфроса, и Погребничко, и Ефремова, и даже Штайна. Тогда в ВТО столько народу набилось. И знаешь, зачем? - Олег помотал головой. -  Ты сейчас не поверишь. Чтобы посмотреть по видику в черно-белой копии спектакль Питера Штайна "Три сестры". На немецком, без перевода! Висели на люстрах. Сейчас представить такое невозможно. Но "Три сестры" и сейчас идут, и постановки есть замечательные. А ты говоришь - сдавал…

- Я обязательно схожу посмотрю.

- Сходи, сходи, в театр "Около" сходи, пока идет. Потом поговорим.    А сейчас вперед - отдыхать. Ты много работал, и уик-энд очень должен быть кстати. Чем займешься?

- Отосплюсь, во-первых.

- Правильно, это самое главное.

- Леонид Алексеевич… - Олег замялся.

- Что, Олег? Ну, говори, чего мнешься?

- Вы знаете, куда их отправили?

- Нет, не интересовался. А на фига тебе? Здесь не надоели?    

Олег молчал. Азарин внимательно смотрел на него.

- Что, попал? - оператор-постановщик усмехнулся.

Олег вздохнул и молча посмотрел в глаза начальнику.

Азарин улыбнулся и вздохнул.

- Пройдет, это обычный эффект. Я предупреждал. Хотя, понимаю, тут предупреждай не предупреждай. Когда со всем этим живешь… А  иначе и работать нельзя. Снимаешь их как родных.  Поэтому я тебя и не ругаю. Оксана?

Олег кивнул.

- Ну, понятно, не Марина же. А та, блондинка,  для тебя слишком простая. Ну ладно,  извини, я не о том. Нет, Олег, я не знаю, где они, и тебе не советую интересоваться. Нам  пока не заплатили, лучше не рисковать. Уволят без выходного пособия. Дело серьезное.  С Прохоровым шутить нельзя, директор смотрит на него как на… Я давно знаю эту с… Ну ладно, выкини из головы и отдыхай. Ну, хоть три дня ты можешь отдохнуть? Возьми себя в руки, побегай, поплавай в бассейне - и будешь спать как убитый. Понял? - Олег кивнул.

- А потом поедем Покрова на Нерли снимать  и в Суздаль. Знаешь, как там здорово, особенно в это время. Как раз золотая осень будет.  Ни души. Никого, кроме кошек и священника. Медовуха местная. Ох, скорее бы… Хочешь еще кофе?

- Нет, спасибо.

- Правильно, сейчас уже не нужно, сейчас лучше чай.

С этими словами он подошел к автомату и наполнил себе чашку.

- Как в институте? Хвостов нет?

- Нет, курсовую недавно сдал по вуайеризму.

- Ого, актуально.    Дашь почитать?

- Вам, правда, интересно?

- Что за манера каждое мое слово подвергать сомнению? Интересно. Почему нет? Все мы здесь вуайеристы. А кто же мы еще? Ты точно тему взял. Молодец, я всегда знал, что ты далеко пойдешь. Смотрел что-нибудь хорошее последнее время?

- Когда, Леонид Алексеевич? Только поспать и успеваешь.

- Ну да, конечно. Он встал и, кряхтя, достал с полки  кассету. На вот, посмотри на выходных. Оцени операторскую работу.

- Спасибо, - Олег посмотрел на коробку.    - Да я видел этот фильм.

- А ты смотри не как обычное кино, а только работу Урусевского.  Золотые пальмовые ветви в те времена просто так не давали, тем более советскому кино.

- Спасибо. Посмотрю, обязательно, - Олег положил кассету "Летят журавли" в сумку.

- Я понимаю, тебе сейчас ни до чего. Хочешь отправляться  на поиски. Но не надо, Олег, не надо, прошу тебя. Сейчас - не надо. Потерпи, скоро шоу кончится. Смотри Урусевского. Ладно, до понедельника.  - Азарин протянул руку. - Ну как, настроил я тебя на отдых?

- Да вроде да…

- Ну, тогда марш в бассейн. Или куда ты там ходишь? На каратэ?

- Каратэ занимаюсь. Иногда…

- Иногда нельзя. Сегодня тренировка есть?

- Завтра утром.

- Ну, вот и хорошо, выспишься а завтра - маваша-гири, йока-гири. Ладно, пока, - Азарин рассмеялся и изобразил блок.

Наверное, тоже когда-то занимался, подумал Олег. Ему стало не так грустно. Он купит себе чего-нибудь вкусное, посмотрит  "Летят журавли". А завтра - правда, пойдет на тренировку, где не был уже месяц. Надо следовать пути самурая. 

 

Глава пятая

Новая фишка Марины

 

Оксана решила пойти на разведку. Не сидеть же в номере все это время, которого, кстати,  не так и много, всего два дня с небольшим. Говорили, бассейн есть, сауна,  джакузи, массажи там всякие. Посмотрим.

Она надела легкое платье, положила  на всякий случай купальник в сумочку и отправилась на прогулку. Отель действительно напоминал что-то советское по архитектуре. Но назвать его совковым и язык не поворачивался, надо же. какие у нас оказывается дома отдыха бывают для богатых. И совсем недалеко, ехали мы не больше часа, с восхищением осматривая отель думала она. Наконец нашла бассейн. Он был огромным, как спортивный. Закрытый, под стеклянным куполом, но часть его была и под открытым небом.  А чтобы там оказаться, нужно было проплыть под настоящим водопадом. Это, наверное и имелся в виду гидромасса, решила Оксана. В бассейне плавали два молодых человека. Это были Лева с Сержем.

- Привет, Оксанка, давай к нам! - крикнул Лева. 

- Сейчас.  А где тут переодеться? 

- Да где хочешь, тут никого нет.

- Мы что, тут одни во всем этом большом пансионате? 

- Нет, не совсем, - Лева нырнул, сделал кувырок под водой, вынырнул, пустил фонтанчиком воду и, тяжело дыша, сказал:

- Нет, есть еще несколько человек, я спросил на ресепшене.

- А где же они?

- Гуляют где-то, по номерам сидят, увидим еще. А тебе что, хочется общества?

- Да конечно, вы-то надоели за месяц.

- Ну, здесь ты можешь от нас отдохнуть.

- Да вот, везде встречаетесь, куда не пойдешь, - засмеялась Оксана. 

Отошла, переодела купальник тут же, на пластиковом белом стуле, взглянула в сторону ребят. Нет, не смотрят. Оксана вдруг почувствовала, что ей как-то неуютно,  что за ней никто не смотрит, когда она раздевается. Даже как-то неинтересно,  грустно как-то, подумала она. Наверно, я настоящая эксгибиционистка.

- Слушай,  Лев, ты знаешь, я   поняла… - Оксана подплыла к Леве.    Вода была теплая и голубая.

- Что, Ксюш? Что ты поняла? - Лева лег на спину и блаженствовал.

- Что я настоящая эксгибиционистка. Когда оказалось, что никто не смотрит, как я раздеваюсь, как иду в душ, в туалет, мне стало грустно. Представляешь, какой кошмар?

- Нормально, - спокойно сказал Лева и повернулся к ней.

- Что значит - нормально? Ты считаешь?

- Конечно, тоже мне открытие. Все женщины эксгибиционистки. Нормальные женщины. Только не все себе в этом признаются.

- А мужчины?

- Там все сложнее. У мужчины один такой орган - член. Если мужчина возбуждается по-настоящему, показывая его окружающим, то есть испытывает оргазм, он эксгибиционист. Но это болезнь, психиатрия. А так - нет, мужику  это не нужно. Природа его запрограммировала по-другому.   Самка же - другое дело, она должна привлечь самца.

- Фу, как грубо, и ты ничего не объяснил.   

- Ну, хорошо, по-другому. Я сказал, у мужчины челн, а у женщины его нет. По Фрейду, все девочки завидуют мальчикам, что у них нет пиписьки. А значит, потом никуда не девается, в подсознании остается.

- Это я знаю, - сказал Оксана, - дальше что?

- А дальше вот что: все тело женщины - это член. И поэтому она эксгибиционистка. И это нормально, это не клиника. Сейчас понятно объяснил?

- Ну, более или менее. Смотри, Маринка идет.

- Ну, купальничек, класс! - подплыл Сергей. - Прыгай сюда, Мариш!

- Чего кричишь, вижу, сейчас.

Марина прыгнула рыбкой,  вынырнула.

- Ого! Да ты спортсменка, здорово, я так не могу,   - сказал Лева.    

- Я сейчас массаж делала.

- Какой? Эротический? - засмеялся Сергей.

- Ну ты маньяк, Серый, -    она повернулась к Оксане. - Негр, представляешь? Негр массаж делает.

- Надо говорить не "негр",  а "афроамериканец", - поучительной интонацией манерно изрек Лева.

- Да знаю я, да,  черный, в общем. А я настоящий массаж никогда не делала, так,  чтобы по всем правилам,  прикинь. 

- Ну и что? - Оксана улыбалась: сейчас должно быть что-то смешное.

- А то. Он говорит: раздевайтесь и ложитесь на живот. А сам ушел куда-то. 

-  И ты? - Лева хитро улыбался.

- Ну,  я сняла шорты, майку, подумала и сняла трусы. Прикинула, для массаж все-таки, наверно,  обнаженной надо быть. Он же называется общий.

- Я же тебе делал массаж, Марин ты что  забыла?

- Во-во, массаж.

- Ну,  и что дальше? - Оксана смеялась, но ей хотелось услышать продолжение.

- Лежу себе на животе. Вдруг слышу: "Ой, ой, что вы, что вы, девушка, это  необьязательно, зачем  вы совсем разделись?". Я чуть со стыда не сгорела. Вскочила, схватила трусы, хотела надеть. Тут он опять кричит: "Ой, нет! Не надо,  так хорошо, если вам нравится.

Все громко смеялись.  Сергей чуть не захлебнулся.

- Ну и чем дело кончилось? Давайте подплывем к бортику. Так трудно разговаривать, история такая интересная.

Марина скосила на него глаза: издевается? Но решила не обижаться, улыбалась. Ей самой эта история начинала нравится.  И приятно было,  что она развеселила  друзей.

- Ничем не кончилось. Начал мне массаж делать.

- Ну и как? - Оксана,  увидев, что Лева и Сергей потеряли интерес к рассказу Марины,  решила ее поддержать.

- Классно, - вздохнула Марина. - Просто высший класс.

- Общий делал? Везде? - Сергей обнял Марину за талию, она не убрала его руку.

- Слушай, хватит подкалывать. Везде, да. Представь себе. Но грязно не приставал. Ой, какой же это кайф, Оксан! До сих пор мое тело чувствует его руки, все тело. 

- Где это? Я тоже пойду, - сказал Лева.

- Вон туда свернешь. Там увидишь, там зал такой, он сидит в белом халате.

- Ладно, еще успею, - Лева махнул рукой и поплыл баттерфляем.

- Что-то Алки не видно, - сказал Сергей. - Чего не идет, я же ей сказал, в бассейн приходи. 

- Знаете, она странная какая-то. Я тоже звала ее - нет, не выходит, на кровати лежит. С ней, по-моему, не все в порядке, - сказала Марина.

- Ничего. Адаптируется, я ее навещу. Какой у нее номер? - спросила Оксана.

- 208-й. Но на обед, я думаю, она  придет. Ей платье надо новое надеть, она говорила, - сказала Марина. 

- Во сколько встречаемся, в четыре?  - Оксана  поднялась по лесенке.         

- Ты чё, Ксюш, все уже, уходишь? А джакузи? - подмигнул ей Сергей.

- Джакузьтесь без меня. Хочу поваляться в номере. Там так клево!

- Да, номера супер, - подтвердил подплывший Лева. - Значит, встречаемся на обеде. Где это?

- На первом этаже. Найдешь, - сказала Оксана,  и, не отходя далеко, сняла купальник. Эти не смотрят,  привыкли. Может, так и по отелю пойти, пришла ей в голову озорная мысль. Все равно не одной живой души. Разве что массажист или этот седой.     Она надела платье на  мокрое тело, убрала купальник в пакет, пакет в - сумку и  отправилась в  номер.

 

Собрались все вовремя, в четыре часа в холле, как и договорились,  только  Алла пришла даже на десять минут раньше и  ждала их,  в полном одиночестве глядя на огромный экран телевизора, который транслировал канал МТВ.

Но за столиком  любимой кафешки

разреши  поцеловать тебя в щечку.

Я раскрою сразу все свои фишки,

болевые точки, -

 - пели Мигель, участник пятой "Фабрики звезд",  и  продюсер реалити-шоу Алла Пугачева.

- Наш коллега, между прочим, - услышала Алла за спиной голос Левы.  

- Симпатичный нег… пардон, афроамериканец, - сказала Марина.

- Симпатичный… Он наш, русский, мулат. И  настоящий секс-символ сразу всех "Фабрик", вместе взятых! - горячо заявил Лева.  

- Но подъедешь ты ко мне близко-близко,

  развернешь своей рукой мою ручку, -

пела парочка на экране

- Да, песенка неплохая. Сразу запоминается, - сказал Сергей.

- Ну, а что ты хочешь, Алла Борисовна все-таки, - пожал плечами Лева.   -  Примадонна.

Странно, почему все геи ее обожают, подумала Оксана. И Лева, вроде такой утонченный, а туда же - примадонна.  О Земфире или об Арефьевой от него и слова не слышала. Неправильный он какой-то эстет.

- Мы обедать пойдем? - спросила она. - Эту твою "Кафешку" еще раз пять за день покажут, - сказал она Леве, - раз уж начали. Тем более что телевизор транслирует  только МТВ. У меня, по крайней мере, не знаю, как у вас. У вас тоже?

- У меня еще СТС, - сказала Марина,  пританцовывая. - Я раскрою сразу все свои фишки, подарю все штучки, - подпевала она, пританцовывая,  Пугачевой и Мигелю.  

- Какие такие штучки? - с преувеличенным интересом спросил Сергей. - У тебя еще какие-то штучки есть, о которых мы не знаем?

- У меня их еще очень много, - серьезно ответила Марина, покачивая бедрами в такт песни. 

 - Ну, соскучился я по ящику, Ксюш, чего ты. - Лева дождался, пока клип кончился. - Ладно, пошли. Алена, платье у  тебя сногсшибательное.

Алла надела бархатное темное синее платье с большим декольте. Ей надо было до вечера подождать, сейчас оно очень-то уместно, пожалела ее Оксана. Сама она была одета красиво, но скромно. Легкое белое платье с голубыми цветами, на руке - костяной хипповый браслет, который купила в Крыму, два серебряных кольца - на левой и на правой руке, накрасилась больше обычного.  От этого  во взгляде появилось, как сказал ей  Лева,  что-то роковое. 

Но больше всех поразила Марина. Волосы у нее были темно-красного цвета. Она была похода на марсианку со своим темно-бардовом карэ.

- Супер! - искренне восхитилась Оксана, когда увидела. - "Пятый элемент"!

- Да,  я тоже вспомнила, - Марина покраснела от удовольствия. Когда комплименты делали женщины, и комплименты искренние, это она ценила больше всего. Она знала цену мужским комплиментам, к тому же мужики все равно ничего не понимают, а просто кадрятся (Лева - исключение), и цену женским, знала, какая это редкость, и если уж говорится, то не зря.   В искренности Оксаниных слов она не сомневалась.

- Когда успела-то? И где? - спросил Сергей.

- Пока вы джакузились, я нашла парикмахерскую. И покрасилась.

- Стилист, наверное, интересный, да? - захихикал Сергей.

- Стилистка, но, между прочим, да, очень интересная.   

- А пирсинг откуда на пупке? - Лева поиграл серьгой на Маринином животе.

- Ты бы еще на задницу прицепила, - возмущенно покачала головой  Алла.   

- Я над этим подумаю,  -  невозмутимо ответила Марина. - Что ты понимаешь? Сейчас даже на гениталиях делают, даже на языке. Телевизор смотреть надо. Причем ночью, а не сериалы мексиканские. 

- А ты, Ален, где пропадала? - посмотрел на нее Сергей. -  Почему купаться не приходила?

- Не люблю.

- Да ладно, отсыпалась, небось.

- Всё,  пошли есть, это уже слишком пошло, - поморщился Лева, глядя на экран. -  Не  переношу этот "Суровый рэп".   Сейчас аппетит испортит.

Официанты - за обедом их обслуживали сразу двое: симпатичная девушка  в короткой синей юбочке и белой рубашке и парень  в черных брюках, белой рубашке и с бабочкой (девушка похожа на стюардессу, подумала Оксана), -  давно  увидели ребят  и начали накрывать на стол. Когда компания появилась в уютном зале  с синими обоями, приятной джазовой музыкой, красивой мебелью, и  столами с синими же скатертями, стол на пятерых  был накрыт.  Закуски: сыры, буженина, икра, колбаса, красная и белая рыба; всевозможные  салаты: и овощной, и оливье, и рыбный. Красивая посуда, приборы. Посередине стола лежала винная карта. Сергей сразу же потянулся к ней, раскрыл и стал внимательно изучать.

- Спортсменам нельзя, - сказала Оксана.

- Ну, конечно, сейчас все брошу и пойду заниматься спортом.

- Ты же тогда виски с Черняевым отказался. Ух, хитер. А я наклюкался, ужас! - Лева в своем стиле манерно покачал головой.

- Тогда не тот расклад был. Я так вообще не могу. А тут - другое дело. - Сергей внимательно изучал винную карту.  - Вы чё будете, народ? Тут все есть. Хоть красное, хоть белое. Хоть ликер, хоть коньяк.

- Я, можно, ликер? "Бейлис" есть? - спросила Алла.

- Ал, я тебя умоляю, кто же перед обедом, перед супом, на аперетив,  "Бейлис" пьет? На десерт выпьешь.

- А что тогда брать? "Мартини"?  - капризно спросила Алла.

- Предлагаю сухого вина. - Лева взял карту у Сергея. - Вы только посмотрите - и Лева зацокал языком, как Сергей Филиппов в гайдаевских "12 стульях". - Однако! Шато-Шиваль, Шатонеф-Дюпа, Кларетт, Бордо… Лучшие вина Франции к нашему удовольствию. Красные, белые, розовые.

- Что значит - розовые? - удивился Сергей.

- Из розового винограда, Серж. Будешь?

- А может, лучше водчонки? Или вискаря? Виски тут самый крутой.

- Крутое, - поправил Лева. - Виски среднего рода.

 - А как же: "Ты любила холодный, обжигающий виски"? - напела  Марина.

- А так же, обычная неграмотность. - Лева посмотрел на Сергея. -  Да успеем еще, Серж, давай вина попробуем. Виски и коньяк вечером пить будем. За обедом лучше вина. Правда, девчонки?

- Давай, - махнула рукой Марина. - Серж, слушай Леву, он лучше знает.  

- А вы? - Лева посмотрел на Оксану и Аллу.

- Мы согласны, да, Ал?

Алла пожала плечами. Вид у нее был недовольный. Раз уж не дали ликера, мне теперь все равно, - говорили ее обиженно поджатые губы.

- Кто какое будет - кто красное? Кто белое? А кто, может быть, розовое? Вина все хорошие, все благородные, - Лева посмотрел на Сергея.

- Не, не, я розовое не буду, - испугался Сергей. 

- Ну, может, тогда не будем мудрить? Попросим принести и красного, и белого. Все равно не платить, олл инклюзив. В жизни надо все попробовать.

Лева посмотрел на Оксану. Он выбрал ее в союзники, почему-то он решил , что в винах она разбирается больше других. Оксана ему подыграла, хотя понятия не имела, что лучше заказать. Она знала только, что белое вино пьют с рыбой, а красное - с мясом. Но она кивнула с деловитым видом. Раз Лева так хочет, значит, так хорошо, Лева знает, он все время тусуется в таких кругах, где пьют Шато-бордо.  

- Да, Лев, ты прав, берем красного, как его там, Шатонеф… И белое - Кларетт.

- Молодей, Оксана! Я всегда знал, что ты настоящая аристократка. Теперь выбираем еду. Тут каждый сам. Меню в трех экземплярах.

Лева оглянулся, и молодой официант в бабочке тут же подошел. Лева заказал вина, и не прошло и пяти минут, как он и девушка в костюме стюардессы разливали им по бокалам красное "Шатонеф-Дюпа" - Леве, Сергею и Марине и белое "Кларетт" - Оксане и Алле.   

- Ну что, тосты говорить будем? - Сергей поднял бокал. - Дорогие друзья, я рад впервые с вами чокнуться в  этом скромном, уютном…

- Чокнуться мы еще успеем, - засмеялась Марина и, не давая Сергею договорить, коснулась своим бокалом его. Раздался звон, и каждый осторожно сделал по глотку.

- Реальное винцо, - похвалил Сергей.   - Смотрите! А вот и люди…

- Ал, ну что ж ты так оглядываешься, ай-я-яй, - помотал головой Лева.

В ресторан вошла компания из четырех человек. Двое молодых людей и две девушки. Один парень был выбрит наголо, в ухе у него была серьга, в шортах и майке. Другой - со стильной прической, и тоже, как Марина с крашенными волосами, только не в красный цвет,  волосы у него частично были мелированы. Оба в шорах и майках. У одного - футболка с надписью "Секс пистолз", у другого, у бритого наголо, - с "факами". По-английски через запятую было написано fuck job, fuck family, fuck women, fuck men, fuck money,   и так до бесконечности, по всей груди,  с английским глаголом  fuck в повелительном наклонении перечислены все существительные, какие только есть в окружающей действительности.

Девушки были тоже одеты просто, не по- ресторанному, в маечках, одна в розовой, другая в желтой, одна в юбке, другая в джинсах. Блондинка - с волосами до плеч, другая - темная, с очень короткой стрижкой, волосы длиной максимум в полсантиметра.

Оксана с интересом смотрел в их сторону. Брюнетка в мини-юбке и с короткой стрижкой ей очень понравилась. Вот идеальная модель для  костюмов, которые она мечтала проектировать. Вновь пришедшие мельком взглянули на них, сели в отдаленном конце зала. Возраст - где-то от 23 до 28, подумала Оксана, издалека определить трудно. Они сели у окна, к ним тут же подошел официант, и они сосредоточились на заказах.

- Ну, вот вам и народ. А ты боялась, Оксан, что никого нет, с интересом и очень откровенно смотрел в сторону четверки Сергей.

- Я не боялась. Нам первое несут. 

- Да, компания вполне стильная, - сказал Лева.  - А вон еще.   Видно, не мы одни любим поздно обедать. Но эти постарше.

В зал первым вошел седой мужчина с длинными волосами и бородой, которого они видели в холле, когда приехали.  В джинсах и рубашке. За ним женщина - в легком, очень красивом платье салатового цвета, под котором была видна ее очень стройная, почти  спортивная  фигура. Видно было, что своему внешнему виду она посвящает немало времени. На вид обоим лет под пятьдесят. Впрочем, женщине могло быть и больше и меньше, подумала Оксана,  - у  таких, как она, возраст   определить трудно. Одета женщина была безо  всякого вызова. Скромно, но недешево. Очень модное платье, прическа, дорогая косметика,  кольцо с бриллиантом. Пара села через  три столика от них. Они кивнули четверке молодых людей и те приветливо поздоровались.

- Ну что, приступим? Ох, какой запах, - Лева поднял ложку борща.

- А я что, разве плохо борщ варила? - притворилась обиженной Марина.

- Да ну что ты, Мариш, у тебя лучший борщ в мире! Просто здесь все - и обстановка, и вино, - все так в кайф.

- Не, ты прав, Лёвчик.  Тут,  пожалуй, все же получше, тут такие интересные специи.  Ты зря, Ал, рассольник взяла.

- Он тоже очень вкусный, -  сказала Алла. - Я никогда в ресторане суп не ела. Только глядя на вас.

- Выйдем на волю, поведу вас в китайский ресторан, - сказал Лева. - У меня там бессрочный  кредит, я кучу рекламных статей про этот кабак  написал. Теперь там все праздники отмечаю. Очень клево.

- Ловим на слове, ну что, кому еще? - Сергей поднял бутылку.

- Да всем наливай, - сказал Лева, и никто не стал возражать. - Не каждый день такое вино пьем. Может, красненького, Ксюш? Ты не бойся, мешать это можно, это чистый виноград.

- А я не знала, что мешать нельзя…

- Она же аристократка, сам сказал. А у них такого понятия нет - мешать вина, - попытался сострить Сергей.

-  Что ты имеешь в виду - мешать? - не поняла Оксана. 

- Да,  сразу видно девушку из хорошей семьи, - сказала Марина.

- Никогда не мешай водку с портвейном, -  сказал Лева. -  Этот коктейль называется "Поцелуй тети Клавы". Почитай Ерофеева, "Москва - Петушки".

- Я слышала, но не читала.

- Это должен знать каждый образованный человек, - сказал Лева.

- Обязательно прочту, -  кивнула  Оксана, - тем более что у меня дома есть, папа любит. 

Когда подали второе - Оксана взяла жареную форель, - заказали еще две бутылки. Потом пили десерт, и Алла получила наконец желанный "Бейлис". Лева с Сергеем пили виски, Марина предложила Оксане взять вишневый ликер.  Оксана решила закончить и пойти к себе. Ей казалось,  еще немного - и ее придется нести. Она извинилась, встала  из-за стола, стараясь не упасть, и тут  за спиной услышала мужской голос:

- Извините,  ради бога, мы только сейчас поняли, что с нами живые кинозвезды.       

Молодой человек  с челкой стоял,  манерно прикрыв рот пальцами, как будто от изумления, и качал головой.

- Да вы садитесь, - Лева оглянулся в поисках стула.

- Нет,  что вы, что вы, мы понимаем, у вас творческий отпуск, вам нужна психологическая разрядка после теледома. Да, я правильно сказал? - Да, конечно, все правильно, но вы садитесь, вы нас не утомляете, - улыбался ему Лева.

- Нет, нет спасибо, спасибо, Лева. Видите,  Я вас знаю. Да мы вас всех знаем вы почти члены нашей семьи. Ой, как интересно! - он говорил с легким придыханием.

Еще один что ли, тупо подумала Оксана, что-то их становится слишком много.  Пора идти спать.

- Всем спасибо. Мне пора, - заплетающимся языком сказала Оксана.

 - Ну вот, я вас напугал, -   сказал молодой человек с интонацией разочарования в голосе. 

- Нет,  нет, что вы, вы тут не при чем, просто мне пора.

- Тебя проводить, Ксюх? - предложил Сергей. 

- Не надо,  ни в коем случае, - решительно заявила испугалась Оксана. Она испугалась, что  Сергей начнет приставать, сто процентов, подумала она. - Нет, спасибо, Сереж,  я сама. Дойду как-нибудь, дорогу помню.

- У тебя какой телефон? - спросил Лева.

- Как номер, двести три.

- Мы позвоним, если что, - сказал Марина.

- Если - что?   Мне поспать надо.

- Да нет,  сейчас не будем. Не волнуйся, отдыхай.

- Спасибо. - Оксана встала. - Хотите, садитесь сюда, на мое место, - предложила она молодому человеку, который растерянно наблюдал за их разговором. - Все, пошла. Пока. - Развернулась и двинулась к дверям. Задела бедром стул, поправила его, скрылась в холле. 

Никогда она еще не пила так много. Три стакана вина, и ликер официант раз пять наливал в рюмку.   Девчонки тоже пьяные, вспомнила она лица Марины и Аллы, но остались. Нет, я не могу. Господи, где же моя комната?

Оксана прошла мимо, вернулась, нашла свой номер, открыла дверь, и, не раздеваясь, в платье, только скинув босоножки,   легла на кровать и тут же уснула.

Ей снилось, что всюду, куда она ни идет, она видит камеру, которая ее снимает. Что бы они ни говорила, она все время думала, как будут звучать ее слова на телеэкране, как будет она выглядеть. А когда она раздевалась догола, она возбуждалась очень сильно.

Она идет по городу, поет песню Бутусова о том, как девушка по городу шагает босиком,  а следом за ней, Оксаной,  движется оператор с камерой. Она его не видит, не оглядывается, но знает, что он там. Она спотыкается, падает, поворачивается на спину. Камера парит над ней. Без оператора, только камера в воздухе. Оксана просовывает руку в трусы и начинает мастурбировать прямо перед камерой. Камера опускается ниже и вот она чувствует приятный холод оптического стекла на своей коже. Еще немного и она… Но тут кто-то звонит.

Она ищет мобильник, но мобильника нет, и она вспоминает, что телефоны у них отобрали сразу, когда они вошли в студию. Но звонок продолжается, и Оксана понимает, что это не ее мобильник, что звонок самый обычный, как у стационарного старого телефона. Она открывает глаза.

 

Темно, свет она не включала. Сколько же она проспала? На столике разрывается телефон.

Оксана встала с кровати, осмотрела мятое платье, нашла  ночник, включила. Телефон продолжал звонить. Больше всего она не любила просыпаться вечером после дневного сна. Это бывало редко в ее жизни,  но     настроение после этого всегда было подавленное. Как и сейчас, и если учесть то, что сейчас уже даже не вечер, а ночь, то совсем тоскливо. Но телефон звонит, и надо взять трубку.

- Ксюш, выспалась?

Лева. 

- Да, спала, - сонно ответила Оксана, - но хорошо, что разбудил. А то  проснулась бы среди ночи и куковала.

- Пошли на дискотеку.

 - Зачем?

- Там Маринка зажигает, супер просто. Под Агутина такую самбу выделывает.

- Она и латинос умеет?

- Она, по-моему, все умеет, да и Люба основным движениям ее выучила. Люба к ней специально приходила два раза, Маринка просила. Тебя не было, тебя на съемки возили.  Я специально тебе звоню. Такое пропустить нельзя.

- Пьяная? Вы много пили после меня?

- Ну, как тебе сказать? Пили, но я бы не сказал, что очень много. А потом спать все пошли, ужин проспали. Так что более или менее.

- А Алка с вами?

- Нет, ты знаешь, у нее, по-моему, крыша поехала.

- Почему ты так решил?

- Ну, приходи, Оксан, расскажу.  Такой концерт пропустишь.

- Там еще есть кто-нибудь?

- Те, кто на обеде был, четверо ребят и парочка пожилая. Ну не такая уж, пожилая, судя по тому, как они танцуют.

- И они танцуют?

- Представь себе, один раз танго танцевали, классно. Особенно она. 

- Надо же. 

- Ну, а что тут еще делать вечером? Бар, музыка. Они что, не люди? И вообще, они очень по-моему,  симпатичные, надо познакомиться.

- Понятно. Все симпатичные…

- Не понимаю твоей иронии. Да, представь себе, все. Ну, придешь?

- Ладно, хорошо, сейчас. Приведу себя немного в порядок и приду.

- Через сколько будешь?

- Ну, минут через пятнадцать. Где дискотека?

Лева объяснил.

Оксана повесила трубку, сняла платье, прошла в душ. Потом подкрасилась, надушилась, надела короткую юбку, которую берегла для самого интересного вечера,  с серебряной чешуей, едва прикрывающую трусы, надела розовый топик в обтяжку. Посмотрела на себя в зеркало и решила, что выглядит очень сексуально. Не хуже Маринки. Пирсинга у меня, правда, нет, но ничего, все равно красиво.

Настроение явно улучшалось. Она подмигнула себе, показала язык, взяла со столика ключ, чтобы сдать администратору. Класть ключ  было некуда, сумку брать она не хотела. И захлопнула дверь номера.

Дискотека находилась в отдельном небольшом корпусе. Марина нашла ее по цветомузыке. Арена как в цирке, внизу. Над ней бар, столики,  места для зрителей - для тех, кто не танцует,   балкончик, как в модных  ночных клубах.   

На арене танцевал только один человек. Это была Марина. Остальные  стояли вокруг нее и иногда аплодировали. Все, кого Оксана видела за обедом. Все, кроме Аллы. Сначала Оксан забеспокоилась о ней, тем более Лева как-то странно сказал, что у Алки поехала крыша, но вскоре, глядя, что вытворяет Марина,  Оксана об этом забыла.

Шорох каблуков, карэ и юбка-мини…

Ты запутался во мне, как муха в паутине, -

раздавалось из динамиков, а Марина показывала настоящее шоу. Эротическое танцевальное шоу. Она качалась в румбе, едва заметными движениями поднимая красивую черную юбку с красным ободком, как раз в стиле латинос, затем опускалась на колени, вновь поднималсь, извиваясь бедрами.

На часах уже ноль-ноль, ключи звенят в кармане,

Ты во мне, а я - в тебе, как опий в наркомане.

 У-бе-гай, шуга, шуга! 

Марина ложилась, изгибалась, переворачивалась на полу, взлетала вверх, вновь пускалась в свой энергичный страстный танец. Все эти, казалось бы, несовместимые движения и элементы из разных танцев и разных стилей, как ни странно, смотрелись очень органично и очень… эротично. Если бы я была мужчиной, я бы умерла на месте, подумала Оксана. Она обвела взглядом мужчин. Пожалуй. Только Сергей смотрел на Марину с легкой иронией, остальные застыли от восторга. И девушки, и взрослая солидная женщина тоже. Все замерли и следили за каждым Марининым  движением.

Не надо!

Мы можем уничтожить

Взглядом.

Ди-джей поставил "Колибри", и как нельзя кстати. Женский манерный голос, изломанный и такой чувственный Марине подошел еще больше, чем Глюкоза. Она моментально переменила танец с тинейджеровском оттенком  на  настоящий декаданс. Вот тебе и провинциальная парикмахерша из Нижнего Новгорода, подумала Оксана. Второй раз, после Ивана, она до конца не разглядела человека, воспринимая его немного свысока. А у нее есть чему поучиться, хотя бы ее артистизму.

Марина растянулась на полу, подняв вверх   красивые стройные ножки в черных чулках. Да, еще одна краска. Век живи, век учись, кто бы мог подумать, что она так танцует? Просто талант, восхищалась про себя Оксана. . 

Ди-джей  с длинными рыжими волосами до плеч - он  стоял за пультом на балконе, неподалеку от бара, - включил "Браво", и Марина  пустилась в лихой твист. Увидев Оксану, она вскрикнула от радости:

- Ксюха, иди сюда!

Оксана с улыбкой кивнула, но осталась стоять на месте. Тогда Марина подбежала к ней, схватила ее за руку и вытащила в круг площадки. Оксана поддержала ее. Твист она танцевать умела.  Это был один из ее любимых танцев. Когда-то ее научила танцевать твист мама, а потом он вошел в моду, и Оксана блистала на всех дискотеках. Они с Мариной составили отличный дуэт. Но и "зрители" тут не удержались. Первыми вышла "пожилая", как назвал ее Лева, пара.

Пускай я никогда не встречал в Африке рассвет… -

пел Сюткин.

Подключились и остальные. Оказалось, что твист любят и танцуют все - и двое ребят, и их девушки. Оксана наблюдала краем глаза за черненькой с короткой стрижкой.  Она была в белых брюках и очень темпераментно двигала бедрами. Резко, как выстреливала. А бедра у нее что надо, супер, подумала Оксана.  Девушка как будто почувствовала Оксанин взгляд, подняла на нее глаза и улыбнулась. Оксана  ответила ей улыбкой. Девушка подмигнула ей. Оксана подмигнула в ответ.   

Стильный галстук мой… -

Закончило "Браво песню".  И все дружно захлопали сами себе. 

- Пошли выпьем! - крикнул Лева.

- Ура! - поддержал его парень с челкой.

Вся компания дружно направилась в бар.  

 

Глава седьмая

Пейнтбол-2004.

 

Димон любил пейнтбол. Когда его команда побеждала, он радовался как ребенок.  Это была настоящая война, с тактикой, со стратегией, с выстрелами. А от шариков с краской даже синяки оставались. Теперь, когда они нашли этот разрушенный монастырь, игра стала особенно увлекательной. Можно было прятаться, стрелять из окон, из заграждений. Так, наверное,  защищали крепости во время войны. Можно было бегать по развалинам,  прятаться за обломками стен, неожиданно появляться оттуда и пугать противника.

Первое время  выстрелы краской  вызывали смех - и правда,  зарница какая-то, как окрестил пейнтбол Петр, но потом и он, и вся остальная братва начала относиться к этим игрушечным выстрелам со всей серьезностью. Здесь, как и на войне, всегда были победители и побежденные. Димон гордился тем, что его команда как правила побеждала. В этом он видел свою заслугу, потому что отдавался игре целиком. Ничего серьезнее в жизни в этот момент для него не существовало.  И его серьезность передавалась остальным участникам.

В это летнее августовское утро, когда он подъехал к монастырю, пять джипов уже стояло у забора. Ребята ждали только его. Он не опоздал. Хотя  у них было правило приезжать на полчаса раньше игры, чтобы спокойно переодеться и вообще настроиться на битву, но в этот раз он должен был заехать за Петром и попал в непредвиденные пробки. Димон забыл, что пробки  бывают и в выходные дни. 

Петр вел себя странно. Накануне ночью позвонил из "России" и сказал, что едет, что тоже хочет поиграть в зарницу, а то растолстел там на курорте. Надо побегать, сбросить лишний вес, в общем он поедет.

Димон этому не очень обрадовался. Его раздражало даже то, как Петр называл его любимую игру - Зарница. Да и вообще все отношение босса к игре. Не дай бог оказаться с таким в одной команде. Все делал он как-то лениво, нехотя. Как генерал, которого перевели в рядовые и он никак не привыкнет к тому, что надо сбросить свое барство и воевать как все.

Димон встал пораньше, чтобы лично заехать за Петром. Если они куда собирались вместе,  Петр любил ездить только с ним. Но вдруг, когда Димон проделал немало лишних километров по пути к центру, пришлось внаглую по встречной объезжать пробки, хотя была суббота, народ ехал на рынки, по магазинам, - вдруг Петр позвонил и сказал, что  неважно себя чувствует, что-то ему неохота, не поедет.     Димон выразил вежливые сожаления, хотя внутренне обрадовался такому повороту событий - он не хотел играть в свою любимую игру с Петром.

На выезде из Москвы пробки были еще больше: дачники  с собаками  в машинах спешили урвать последние летние деньки.  Будь Димон обычным рядовым водителем, он, конечно,  не успел бы ни на какой пейнтбол. Но зря, что ли, он принимал участие в гонках, и однажды даже участвовал в гонках на выживание? Машина была второй его любовью после пейнтбола и оружия вообще. Он следил за новыми моделями и постоянно менял автомобили, если узнавал, что появился круче. Он любил внедорожники, и недавно пересел с  "Мицубиси Паджеро" на тойотовский "Лендкрузер"".

Ему нравилось, когда и братва ездила на хороших машинах. Он привил ребятам эту культуру, заразил их своим увлечением.

И вот теперь они блестели на солнышке, пять новеньких джипов - два "Лексуса", "Лендкрузер",  "Хаммер" и  "Мицубиси Паджеро", который Димон продал Лехе.  Ребята, наверное, уже переоделись, подумал Димон. Он махнул двум ребятам, которые сегодня охраняли, они сидели под деревом и курили,   и пошел в домик администратора.

Первое время они играли в лесу, на поляне, но потом нашли этот разрушенный монастырь и, вложив кое-какие средства, устроили тут базу для пейнт-бола. Теперь она даже приносила доход, официально принадлежала Димону, и это могло считаться  его самостоятельным бизнесом. Даже если бы он оставит все свои криминальные дела, а он иногда думал, что рано или поздно это произойдет, он остепениться, заведет семью, детей, даже если он "завяжет", то только одна эта база сможет вполне неплохо его прокормить.   

Иван Иваныч, капитан в отставке, радостно встретил главного пейнтболиста. Выдал ему форму, как он любил, цвета хакки, ботинки, каску.

- Хлопцы уже на исходной позиции, тебя дожидаются, Дима, говорят, без тебя начинать не будут.

- Я им начну. 

Димон быстро, как по тревоге,  переоделся, сдал пистолет Иванычу, тот сразу убрал его в сейф и закрыл на ключ. Там был настоящий арсенал - оружие пятнадцати человек.   

Сегодня был их день. Он считался выходным, и играли только свои: Дима и его "хлопцы". Иногда в забаве принимал участие сам босс, но редко, и, когда его не было, ребята вели себя раскованней, более дерзко. Никому особенно не хотелось стрелять в босса. Конечно, игра есть игра, но кому приятно, когда его вырубают даже не по-настоящему. А "убить" Петруху особого труда не составляло. Он был постарше остальных, не в лучшей спортивной форме, от перебежек быстро уставал. Стрелял он, правда, лучше всех, не считая Димона, в этом ему нужно было отдать должное. Но в пейнтболе одного искусства стрельбы не достаточно.

Когда первый помощник босса, главный пейнтболист   появился один, его встретили радостными возгласами. На команды уже поделились, чтобы не терять время, когда появится      Димон. Димон поздоровался со всеми за руку, но в первую очередь с судьей. Встал в свою команду, и судья объявил, что сегодня штурмуют крепость зеленые. Серые,  их капитаном был Димон, держат оборону.   Он пожал руку Лехе - капитану зеленых, и зеленые, их было восемь человек, бегом удалились из монастыря, вернее того,  что от него осталось - каменная стена полукругом с большими дырами, внутри каменные развалины, которые усилиями строителей превратили в баррикады.     

Судья дал свисток, и солдаты Димона стали занимать позиции у окон-бойниц. 

Сначала стрельба шла издалека  и безрезультатно. Но до белой каменной стены все же долетали шарики с краской, и добавляли к ее узорам, оставленным предыдущими стрелками, новые синие пятна.  Все знали - это пока  пристрелка, разминка. Но вот по команде Лехи бойцы в зеленой защитной форме стали подползать ближе к "крепости". Димон ждал сладостного момента, когда он крикнет "Огонь!" и начнется отстрел захватчиков.   Все, кто воевал под командой капитана Димона знали: без команды стрелять нельзя - сразу пойдешь под трибунал. Тебя поставят к стенке, и  расстреляет команда. И пусть краской, но все равно будет стыдно, потом до следующей игры не отмоешься от позора, пока не реабилитируешься, совершив подвиг,  да к тому же, когда стреляют в такой близи, от пейнтбольных шариков остаются синяки.

Димон уже хотел дать команду, - Леха подобрался совсем близко, но ему пришлось отвлечься. Он знал, что этого делать нельзя, нельзя ни на секунду отвлекаться, нельзя никуда смотреть - только на врага, иначе  опытный противник сразу использует минуту растерянности. Но в этот раз он ничего не мог с собой поделать.

То, что он увидел, очень удивило и встревожило его. На полной скорости к монастырю неслись три черных джипа - два "Хаммера" и один "Лексус". Зеленые были так увлечены атакой, что  сначала даже не оглянулись. Но вскоре им это сделать пришлось. Джипы остановились рядом с их машинами и из каждой машины выскочили по три-четыре человека, Леха не успел сосчитать.

В руках у каждого был автомат. Калашников, сразу определил Димон.        Димон услышал только:

- Возьмете нас поиграть?

И последовал такой грохот, что разрушенные стены задрожали.      Первыми упали от пуль охранники, не успевшие сообразить, что происходит. На открытом пространстве больше десятка  парней в кожаных куртках с автоматами начали  безжалостно, методично расстреливать  людей в зеленой защитной форме. И только Леха, который был ближе всех к стене, продержался чуть дольше. Он рванулся  к стене, надеясь спрятаться за ней, но тут же задергался, получив в спину длинную очередь, и упал лицом на белый камень стены, добавив к синим пейнтбольным узорам свежие красные пятна.

Автоматчики ворвались в "крепость". Скрыться от них можно было только через главный вход, но они как раз в него и ворвались. Был еще вариант - пролезть в дыру в стене. Но она была достаточно высоко, и надо было как-то карабкаться на стену. И еще вариант, лихорадочно соображал Димон, -скрываться за каменными препятствиями, и каким-то образом все же попытаться убежать. Что и делали остальные. Но за ними даже никто не бегал. Две кожаные куртки остались с автоматами на выходе, а остальные спокойно ходили,  и не спеша, как в тире,  с удовольствием, расстреливали пейнтболистов.

Димон бросился к дальней стене, туда, где была большая дыра. Он слышал только пальбу и душераздирающие крики. Когда он бежал, краем глаза видел, как  на него навели пушку. Каким-то образом он вскарабкался по голому камню и подтянулся на окне. Но в этот самый момент почувствовал острую боль в шее и  жар в голове, руки разжались, и он рухнул на землю.

- Не суетись, Димон, я против тебя ничего не имею, но, наверное, пришла твоя очередь. Скоро, наверно,  придет и моя. Судьба у нас такая.

Снайпер, из личной охраны Сэма, узнал его Димон. Открыл рот, но язык не слушался, окаменел.  Вот она, та самая пушка, теперь она смотрит ему  в лицо. Видеокамера, понял Димон.         

- Все снял? Хорошо выйдет? - спросил Снайпер.

- Нормально,  - ответил коротко стриженый оператор.

- Ну, тогда последний кадр.

Димон видел все как в тумане. Снайпер бросил автомат на землю, достал из кармана куртки пистолет, положил палец на курок.  Видеокамера тоже следила за  движениями Снайпера,  а потом уставилась  в лицо Димону.  Черное круглое стекло камеры и дуло пистолета -   последнее, что он видел в своей тридцатилетней жизни. 

 

Глава восьмая

Голубое и розовое

 

Оксана проснулась от тяжелой головной боли. Вот так, наверное, просыпается утром алкоголик, подумала она.

Боже, что вчера было? Она впервые ничего не  помнит. Она повернулась набок на своей огромной постели и чуть не закричала от испуга - на ее кровати без одеяла спала голая Марина.  Сердце у Оксаны заколотилась. Она начала что-то смутно вспоминать.

…Дискотека, они все в баре. Сидят долго, она пьет все подряд. Шампанское, ликер, коньяк. Она курит, много курит. Тонкие ментоловое  сигареты, которые дает ей этот парень с челкой. Как его звали? Кажется,  Виктор.   Да, точно, Витя. Они снова танцуют. Западная музыка, "Red Hot Chili Pepers",  "Звери", Танита Тикарам.

Под нее-то, под Таниту Тикарам и началось, вспомнила Оксана.  Вот тебе и "sobriety", трезвость то есть. Ничего себе трезвость! Кошмар, как стыдно. Они ведь с Маринкой чуть ли не стриптиз под эту песню устроили. Оксана почувствовала, как краснеет. Посмотрела на Марину. Та спала с блаженной улыбкой. Что она здесь делает, в моем номере? Своего, что ли мало? И тут она вспомнила еще. Да она же сама ее притащила! Говорила, пошли ко мне,  у меня мини-бар, посидим-покурим.

Покурили. Почему-то ничего естественнее, чем лечь с ней в постель и заняться лесбийскими ласками, ей в голову не пришло.  Но это было приятно, Оксана призналась себе в этом. Такое ощущение, что Маринка всю жизнь только этим и занималась.

Оксана никогда не думала, что будет спать с девушкой. И вот получается - лиха беда начало. Она вспомнила, как Маринка ласкала ее языком, как она стонала, и, сейчас глядя на нее голую, вдруг  подумала, что если Марина сейчас начнет опять,  то она  не сможет отказаться от ее ласк. Но  тут же отогнала эти мысли. Она поднялась на локте. На столике стояла бутылка "Бейлиса". Откуда взялся здесь ликер,  Оксана тоже не помнила.       Пепельница была полна окурков.

Оксану затошнило. Она слезла с кровати и, превозмогая тошноту, выкинула пепельницу в корзину. Взяла бутылку ликера - еще половина. Тошнота усилилась, и она поставила  ее обратно на столик.   Почему она притащила сюда Маринку? Ведь не трахаться же и не ликер пить.

Господи! Черненькая! Оксана даже покачнулась от страшного воспоминания.

Они все в номере у Виктора. На полу - ковер, огромная мягкая шкура какого-то зверя. Хозяин предложил расположиться прямо на нем, так удобнее, и накрыл импровизированный стол. Они опять пьют, курят. Ложатся, слушают музыку, все плывет перед глазами. Все, кто танцевал на дискотеке, все здесь, кроме той пары под пятьдесят.

Сколько прошло времени, трудно понять. Оксана погружается то  в дрему, то в транс. Звучит убаюкивающая музыка, что-то этническое.  Оксана встает в туалет и, проходя мимо кровати  видит, что Лева на кровати с лысым, его зовут Леонид, вспомнила она.  Они обнимаются и целуются в губы.

В полумраке перешагивает   через пару - Серж и Татьяна, так зовут блондинку. А черненькую - Вика.  Только в туалете она понимает, что Сергей и Татьяна занимались сексом.  Тут же, на глазах у всех. И никто на это никак не реагировал.

Но это ее нисколько не удивляет. Он выходит из туалета, опять перешагивает через них, ложится там, где лежала, рядом с Викой и Мариной. Их всех по очереди целует Виктор. Потом ее целует Вика. Он чувствует, как чья-то рука гладит ее колени, потом рука между ног, осторожно пролезает в трусики. Это Вика. Оксана чувствует ее горячие губы на своих коленях. Вика пытается снять с нее трусики. Оксана чуть  приподнимается на полу, чтобы той было легче  это сделать, освободить Оксану от мешающей ей материи.

Почему-то все это она помнила очень хорошо. Потом она переворачивается на живот,  и Вика гладит ее по спине, по ягодицам, между ног, возбуждает все больше и больше. Сколько продолжалось  это блаженство, она не помнит, ей кажется, что она периодически куда-то проваливалась. Но тот момент,  когда она моментально протрезвела , встала, оделась и ушла, она помнит очень хорошо.

Она лежит на спине, все гладят и целуют ее тело -   грудь,  живот,  губы, везде. И вдруг - это уже не просто ласки. Нет… нет… нет!  Виктор, он в ней. Нет,  этого она не хочет. Не будет! Ей неприятно, она решила, что больше с мужчиной просто так этим заниматься не станет, она твердо помнит это слово, которое дала себе после летней  вечеринки, когда сдали сессию. Она говорит Виктору:

- Извини, я не могу. Нет,  не буду.

Он тут же останавливается,  внимательно, даже как-то тревожно-заботливо  смотрит на нее.

- Все хорошо, но, прости,  я не могу, - говорит Оксана.

Он кивает, нисколько не обижается, все в порядке.  Целует ее в щеку, слезает с нее, поворачивается к Вике  и обнимает ее.

-  Пойду, я устала, ребята, спасибо, извините.

- Что ты извиняешься, Ксюш, - говорит Вика. - У нас каждый делает что хочет. Мы так живем, нам так нравится.

- Я тоже, пожалуй, пойду, - говорит Марина.

Они прощаются, поцеловавшись с Викой и Витей (Сергей лежит в обнимку с Татьяной,  Лева - с Леонидом) и выходят. И тогда Оксана зовет Марину к себе. То, что началось, остановить так просто невозможно,  и они после "Бейлиса" (как все-таки он тут появился?) по обоюдному согласию опять раздеваются и ложатся в кровать. И все начинается сначала, только в меньшем составе. 

  

   Оксана пошла в душ. Когда вышла, Марины на кровати она не увидела. По запаху дыма  поняла, что  та курит на балконе.

- Как ты можешь курить еще,  Марин? - крикнула она.

- Принеси чего-нибудь холодненького из мини-бара, - донеслось с балкона.

  Оксана достала две банки пепси-колы, взяла два бокала со столика, сполоснула их. Ликер пить из бокалов - ну не идиотизм ли, удивилась она на себя. Долго не могла   сообразить, что нести на балкон - бокалы или банки, так и стояла и тупо смотрела перед собой. Решила обойтись одними  банками. Накинула белый махровый халат, который висел в ванной, и вышла с банками на балкон. Марина развалилась в пластиковом шезлонге под лучами прохладного  августовского солнца.

- Во, клево, спасибо! - Марина взяла запотевшую банку колы и жадно сделала несколько глотков.       - А пива там не было?

- У тебя что, похмелье? - спросила, глядя на озеро, Оксана.

- А у тебя,  можно подумать, нет, - рассмеялась Марина.

- Но я об этом даже думать не могу, о спиртном. Ой, сразу затошнило.

- Да ладно, пивка холодненького - знаешь, как классно. -  Так есть оно там или нет?

- Есть, кажется.

- Принеси, а?

- Не пойду. Сама неси.

Марина вздохнула, встала и пошла в комнату.

Алка! - вспомнила Оксана. - Как я же я забыла! Что с ней? Что она вчера несла? Они же заходили к ней перед тем, как пойти к Вите, после танцев. Сидит в номере одна, звали ее звали, ни в какую. Понесла какой-то бред, что ей звонили, и она не может идти, потому что ждет звонка от какого-то крупного продюсера, который пригласил ее на главную роль в фильме. Причем, не нашем, а американском. В общем, в Голливуд собралась. Оксана сказала: "Как тебе могли звонить, если телефоны тут работают только внутри отеля, нет выхода даже в город", а она: "Звонили. Идти с вами  не могу, извините, отдыхайте, гуляйте. А у меня работа". Пьяная Алка была? Ну, немного, но не настолько ведь, чтобы нести такой бред! Хотела побыть одна? Но на нее это совсем не похоже. Это, она, Оксана, хотела побыть одна. Но в итоге почти приняла активное участие в групповухе. А уж Алла, она всегда страдала, если было мало общения. Надо навестить ее, узнать, как она.

Вошла Марина с двумя бутылками пива "Миллер".

- Попей пивка. - Марина поставила бутылки на балкон, вернулась в комнату и принесла бокалы.

- Да ну тебя.

Но Марина не слушала и наливала пиво. Пена красиво пенилась. Марина взяла бокал, подняла его и посмотрела сквозь него на солнце.

- Класс!

- Тебе не холодно? - Оксана осмотрела ее с головы до ног.  На стройном Маринином теле появились мурашки.

  - Холодно, но мне так нравится,  люблю ходить голой. Тело должно дышать.

- Дышать… Не надышалась еще?

 Но Марина не собиралась отвечать на глупые вопросы. 

 Оксана запахнула халат.

- Сегодня  прохладно. Не садись на холодный стул,   знаешь ведь, чем может кончиться.

Марина послушалась.

- Ладно уж, все равно никто не снимает,  иди оденься. Мне-то не обязательно демонстрировать.

- Тебе что, не нравится моя попка? 

- Марин, мне твоя попка очень нравится. Она просто супер.

- Не слишком маленькая? - серьезно спросила Марина.

- Не слишком. Я  же говорю - супер.

- И то правда. - Марина игриво повертела задом. - А знаешь, я уже привыкла, что меня голую по телику показывают, и даже как-то непривычно сейчас.

Оксана не стала говорить, что она вчера думала об этом же.

- Матери звоню, она мне за минуту   успевает  такого наговорить! А я-то знаю, что это все в плюс, что все тащатся. Кроме нее, конечно. А ты домой звонила, Оксан?

- Звонила. Но разве они дадут поговорить? Минута - это издевательство. Как дела? Нормально. Ничего не нужно? Нет. Ну все, пока. Кончится шоу - поговорим. Да и о чем говорить, как,  когда тебя все слушают, все смотрят. Я так не могу.

- Я тоже. Да, осень приближается, реалити-шоу скоро кончится,  - вздохнула Марина. -  В небе жгут корабли.  Можно, я твою маечку надену какую-нибудь? 

- Курточку накинь, в шкафу висит.  Или водолазку. Правда, боюсь,   великовата будет. 

- Ну, я так, пока, чтобы не мерзнуть. Принесешь? Чё, я по твоим шкафам лазить буду?

Оксана вздохнула и принесла ей водолазку. Марина тут же надела ее.

- Клево выгляжу, а?

Белая водолазка закрывала живот и  заканчивалась там, где начинались волосы на лобке. Их она не прикрывала. Марина поиграла волосами, погладила их.

- Нет слов, Марин,  супер. 

- Ну, давай     похмеляться. - Марина дала Оксане ее бокал и коснулась его своим.

Оксана сделала три глотка. Противно не было. Она почувствовала, как вновь начинает гореть лицо. Но это было приятно.

Марина допила пиво, поставила бокал на столик и мечтательно запела:

- А в доме моем всегда лето, солнце, жара, кайф.

А в доме моем всегда песни, танцы, любовь, драйв.

И не стучись, и не ломись ко мне, осень…

- Да, ты вчера здорово зажигала.

- Понравилось?

- Класс.  Слушай,  Марин, что там с Алкой? - Оксана допила пиво и аккуратно поставила бокал на столик, рядом с Марининым. 

- Крыша поехала у девушки,  мания величия.

- И ты так просто об этом говоришь?     Может, она серьезно больна.

- Думаю,  пройдет.  Она выпила вчера, много выпила, больше всех, когда ты ушла. Я еще удивилась, сколько в нее влезает. Потом ей этот писатель мозги вкручивал, какая она волшебная,  неповторимая, бесподобная. Что ее надо только в главных ролях снимать.  Вот она и того,   слегка шибанулась. Да еще "Бейлиса" накачалась.

- Так, может, это ее "Бейлис"?

- Не, ты чё, это я из бара принесла. Давать не хотели. Говорят, у нас только здесь. Ну, я там скандал устроила, я такая… нам  сказали - олл инклюзив, говорю. В общем, взяла в конце концов. Но оттуда, от Витьки, тоже забрала. Ты же сказал: пошли выпивать, а им уже ничего не нужно было, никакого "Бейлиса". 

- Писатель? Он писатель, этот седой мужчина? 

- Ну да, мы ведь познакомились, когда ты ушла. Мы тогда со всеми и скорешились. Эти ребята… - Марина засмеялась. - Я такая спрашиваю: "Вы  супружеские пары? А Витя и говорит,  представляешь, "Да, Мариночка, мы все тут супружеские пары. Мы все тут переженились и давно не можем понять, кто чей муж, а кто чья жена.  Ну, думаю, шуточки, без стакана не разберешься. А потом с писателем познакомились,  когда курили на улице. Он рассказал, что он пишет под псевдонимом, что целиком продался одному крупному издательству, что его обеспечивают всем, что он ни пожелает, вплоть до того, что может в любой момент отправиться в любую точку мира, но за это он раз в четыре месяца должен поставлять бестселлер. Я спрашиваю его: а если бестселлер не получится? Он: я ниже определенной планки просто не могу опуститься. А это уже значит бестселлер. Зачем тогда, говорю, под псевдонимом? " А он:  меня физическая слава не интересует, - говорит. Так и сказал, физическая слава. Мне запомнилось.

- Только деньги, да?

- Ну да, наверное. Хотя я этого не понимаю. Мне слава как раз важней.  

- Тебе - точно, - Оксана иронически посмотрела туда, где водолазка не скрывала тело Марины, а были ее пальцы.  Та сделал вид, что не заметила Оксаниного взгляда.

 - Как зовут писателя?

- Не помню. То ли Герман то ли Генрих,  как-то так. Ксюх, давай еще  пивка.

- Давай.

Марина разлила остатки пива в бокалы.

- Потом к Алке надо зайти.

- Зайдем.

- Или позвонить,

- Позвоним, - Марина с нескрываемым наслаждением допила пиво. - Теперь и покурить можно. - Слушай. Ксюш, а ты в первый раз?

Оксана замялась, потом поморщилась, сказала:

- Да, Марин, знаешь,  вообще…

- Да ладно, я больше не буду спрашивать.  Пьяные мы были.  Считай - забыли. Хорошо?

- Да, конечно,  Марин. - Оксана благодарно улыбнулась Марине и залпом допила пиво.

- Пойду Алке позвоню.

- Трусы-то наденешь? - засмеялась Оксана.

- Не-а, мне так лучше. 

- Это точно. - Оксана затушила сигарету в пепельнице. - Нет, курить она, пожалуй, опять начинать не будет. Не зря же с таким трудом бросала. Ломка была три дня. Три ночи не спала. Потом - все, как отрезало, никакого желания. Сказала себе - нет, и все. Но тут раскурилась. Ладно, простительно, как-никак оргия была.

Оксана смотрела на озеро. Глубокого чувства вины после вчерашнего она не испытывала. И неглубокого тоже. Не было даже   никакого неприятного осадка на душе. Эротические игры с Мариной остались в памяти не более чем играми, молодец Маринка, тактично себя сейчас повела. С Виктором Оксана  трахаться не стала, и, наверное,  поэтому сейчас чувствовала себя морально хорошо.

Черненькая Вика? Она ее возбуждала, но это исключительно потому, что Оксана была пьяна. Да, она симпатичная и очень, видно, опытная. Но никакого желания  повторять все эти сексуальные эксперименты  у Оксаны больше не было.  Теперь ей действительно хотелось отдохнуть. В какой-то степени ее чувственность была удовлетворена. В той ситуации, в какой она находилось, это было максимальное, на что она могла рассчитывать. С посторонними мужчинами, даже симпатичными, она трахаться не будет. Это решено. И все, надо успокоиться.

И тут Оксана вспомнила Черняева, ванну и оператора. Она ведь совсем о нем забыла. А он спас ее от мерзкого Черняева. Если бы на месте Виктора оказался бы  он, тот оператор, она,  пожалуй, уступила  бы. Она где-то читала, что человек определяет, будет ли у него сексуальный контакт с другим человеком в первые три минуты знакомства. Они самые главные, становится ясно, совместимы ли люди, могут ли спать друг с другом. Хотеть друг друга. Сейчас вспоминая его глаза, она понимала, что он из тех, с кем она может себя представить в постели. И он ей не посторонний. Он знает все ее трещинки, как поет Земфира. Где он? Вот сейчас бы его сюда. Где он? Почему не снимает ее? 

Оксана смотрела на озеро. Увидела писателя с женой. Они прогуливались под руку.     

- Ну ты чё, Ал, совсем? Какой на хрен продюсер? Какой Голливуд? Приходи к Оксанке, в двести третий.  Ну, хочешь, мы к тебе?   Не откроешь? Не хочешь нас видеть? Ну, к обеду хоть выйдешь? Ладно,  и то слава Богу. В четыре выходи, как вчера.

Марина вышла на балкон.

- Слышала?

- Слышала.

- Я тоже, Оксан, знаешь, я сейчас вспомнила: а ведь Алка и матери что-то впаривала по телефону, успела за минуту. Насчет продюсера. Я подумала тогда, какой такой у нее продюсер. Ну, решила, может, там в Красноярске. А теперь понимаю, что она все о том же. Да,  дела… 

- Надо Ларисе сказать.

- Какой Ларисе?

- Администратору с телевидения, которая с нами сюда приехала.

- Блин, я про нее вообще забыла, конкретно. А где она, интересно, пропадала все это время?

- Она говорила, что как-то собирается свое время использовать. И что мы ее через ресепшн всегда найдем. Ну ладно, Марин, давай займемся делом.

- Да, пошла я. Может, так пойти? - Марина вошла в комнату и крутилась перед зеркалом.

- Иди,  все равно никого нет. Наши привыкли.

- А эти - Леня с Витей?

- Да им все по фигу. Сама же говоришь, переженились друг на друге, перемешались.   Да они только повеселятся.

- А писатель?

- Он старый.

- Не скажи. Старые - они тоже бывают, знаешь…  Да он и  не такой  старый, кстати. Полтинник, не больше. В это время у мужчин последний всплеск половой активности. И продолжаться он может очень  долго. Японцы - те  вообще до восьмидесяти потенцию сохраняют.

 - У тебя были  японцы?  - с улыбкой смотрела на нее Оксана. Она немного устала от Марины, но иногда с ней было очень весело.

- Японцев не было, а пожилой один мужчинка был. Очень трогательный. Очень внимательный. Умер.

- Понятно. - Оксана почувствовала, что если ее сейчас не остановить, этот  треп может продолжаться целый день.   - Ладно, иди, переоденься, прими ванну...

- Выпей чашечку кофе, да?

- Да. Кстати, на завтрак мы  опоздали.

- Кофе в баре дадут.  - Марина сняла водолазку. Юбку латинос надела на голое тело,  трусики положила в сумочку. Влезла в туфли.  - Ну чё, в баре попьем?

- Нет, все, сказала,   в бар не пойду, - Оксана скрестила руки перед собой. Ребят позови.  Я в завязке.

- Да только кофе. Чё ты, в самом деле.

- Все, Марин,   не пойду, у меня плохая наследственность. Дед от алкоголизма умер.

- Ты чё, серьезно?

- Да нет, шучу. Хотя про деда, кажется, правда. Так что извини, пьянству бой.

- Говорю же - кофе.

- Нет.

- Ну, как хочешь.

-  На обеде встретимся, Марин. В четыре приходи.

- Ладно, Ксюх. Понимаю, отдохнуть надо, морально. Мне  тоже. Пока.

- Пока. Целоваться не будем.

- Не будем, - вздохнула Марина.  

Оксана закрыла дверь и вздохнула с облегчением.

 Выкинула пустые бутылки в корзину. Взяла пачку "Парламента", оставленную Мариной. Хотела отправить вслед за пустыми бутылками, но передумала и положила на столик. Прошла опять в душ, вымыла голову, почистила зубы,  высушила волосы феном (надо же, все тут есть!), накрасила ресницы, оделась - в джинсы, рубашку и джинсовую курточку и решила идти гулять на природу - на озеро, в лес, по окрестностям.      

 

            Глава девятая

           Документальное кино

 

- Интересное кино, - сказал Черняев,  когда кадры кончились.   - А этот, дежурный, дед? Здесь его не было. Надеюсь, вы не оставили его?

- Обижаете, шеф. С ним в первую очередь, чтоб не позвонил никуда.

- Грамотно.  Прокрути-ка назад с Димоном. 

 Опять пошли кадры, где Димон мечется вокруг препятствий, потом бежит к стене, взлетает на нее и  падает.

-  Ну, хоть в Голливуд отправляй. Класс, молодцы. Все чисто сработано.

- Старались.

- Но где же сам-то?

- Должен был быть, шеф! Не пойму даже.   Я разговор      подслушал. Он Димона просил за ним приехать. Но как почувствовал  что-то в последний момент.

- Так и есть, почувствовал. На то он и Петруха. Я вообще-то и не верил, что сразу все может так легко кончится. Он всегда жопой чует, когда  дело керосином пахнет. Сверхинтуиция у него.

- И чё будем делать?

- Чего делать. Искать его. Все казино прошманать, он рано или поздно там появится, всех предупредить, всех. Везде наших в известность поставить. Как появится - чтоб мочили. Мы в долгу не останемся.  Обещай чего попросят. Дело серьезное, Игорек.  Или он или мы. Тут уже все, п…ц. Назад дороги нет.

Открылась дверь без стука, в номер вошел человек в черном костюме. 

- К вам тут посетитель.

- Какой посетитель? - заорал Черняев. - Кто? Где охрана?

- Охрану мы убрали, не волнуйся. Ты хотел меня видеть, Александр Васильевич? - Из-за спины незнакомца появился Петруха. Дорогой синий костюм, белая рубашка, галстук.  На плече - кожаная сумка. В руке - пистолет  с глушителем, направленный прямо в лоб Черняеву. У его человека  тоже в руке показался пистолет. Он взял на мушку Игоря.  - Так что, дядя Сэм, соскучился, спрашиваю?  Руки вверх, как говорится. Быстро, я сказал!

Черняев поднял руки над головой.

- Логичней было бы прислать к тебе ребят, но исключительно из уважения к тебе я решил сам тебя навестить. Не опускай руки! - Трофимов дернул рукой с пистолетом, и Черняев опять положил руки на затылок. - Ты у нас человек нестандартный, непредсказуемый, но, как видишь, я тоже, - глядя в глаза Черняеву говорил Петруха. -  Ради такого случая я решил рискнуть.   И потом, приятно такое большое дело сделать самому. И вообще,  что-то перестал я последнее время  доверять людям, старею наверно.  Включи! - он показал пистолетом на телевизор. Черняев попытался подняться в кресле, но Трофимов закричал: - Сиди,  холуй твой включит!

Игорь под дулом пистолета перемотал кассету на начало и нажал на "play".

- Мы договоримся,  Петь, - начал Черняев. Но больше он ничего сказать не  успел. Вместо ответа раздались  три хлопка,   и глаза Черняева залила кровь. Он так и остался сидеть в кресле, а кровь текла из головы и из груди. 

- Договоримся, - спокойно сказал Петруха, глядя на экран. На экране шли кадры жестокого расстрела пейнтболистов. Они как загнанные звери метались в своей форме, зеленой и серой,  в касках с  пластиковыми прорезями для глаз по пространству монастыря, а их методично расстреливали из автоматов. Кровь бурыми пятнами выступала на  их костюмах. Завершал этот документальный фильм расстрел Димона. Петруха  досмотрел до конца и взглянул на помощника.  Тот не отрывал глаз  от Игоря, сосредоточенно держа  на мушке его лицо. 

- Да, Димон, говорил же я тебе, хватит в зарницу играть. Поиграл…  Вот суки. Вань, отстрели ему сначала яйца.

Игорь  успел открыть рот и тут же истошно закричал.    Но захлебнулся в крови - следующая пуля попала в рот. Он повалился на телевизор, и на этот раз в него разрядил пистолет Петруха. Игорь содрогнулся в последней судороге. 

Петруха увидел на столике бутылку виски, взял,  поболтал   и поставил обратно.

- Глотнешь?

- Не пью.

- Правильно. Пошли. 

Трофимов снял с плеча сумку, положил в нее пистолет, снова надел ее.  Молодой человек в черном костюме взял со столика ключ и положил в карман брюк. Они вышли из номера, вызвали лифт и через несколько минут ехали в белом "Мерседесе" по Лубянской площади.

- В Шереметьево? - спросил водитель.

- Да только не во второе, в первое.    В Питер слетаем, Вань?

- Как скажете. А зачем?

- На бал.

 

Глава десятая

Встреча на озере

 

Об убийстве Максима Акимова Олег  узнал по радио. Он вернулся с тренировки и теперь разогревал обед. Заботливая мама, несмотря на  его просьбы, пока он работал, все-таки пришла и сварила ему суп. Как ни старался он начать самостоятельную жизнь, с мамой бороться было бесполезно, и он смирился. Когда зарплата стала  позволять,  он снял  квартиру, и теперь мог не выслушивать ежедневно нравоучения родителей. Он понимал, что они желают ему добра, но представления о том, что значит для него это добро,  у них были настолько разные, что Олег предпочел жить один. Да и не мальчик он был.  А  в родительскую квартиру даже девушку на ночь не проведешь. Не говоря уж о женитьбе. Отец любил тишину, часто болел.  А Олег любил музыку слушать на полную громкость. Когда подвернулась квартира в Строгино, он не раздумывал. К тому же, и секция была недалеко - на Беговой.  

- Оператора Максима  Акимова обнаружили во дворе собственного дома  с пятью ножевыми ранениями в область сердца,  - сказал ведущий новостей. - Возбуждено уголовное  дело, ведется следствие. Последнее время Акимов работал на реалити-шоу "Большое кино". Его работа никогда не была связана  с политикой, поэтому следователь в интервью нашей программе, заявил, что  не связывает  убийство с  профессиональной деятельностью.  Максим, по сообщениям коллег, всегда носил с собой кожаную сумку через плечо, в которой,  кроме карманных денег, документов и иногда какой-нибудь видеокассеты, ничего не было.         Скорее всего, нападение совершено с целью ограбления. Но что можно взять ценного у молодого оператора на лице - непонятно. Странное убийство.

- Ничего странного, - сказал Олег вслух. - Этого следовало ожидать. Максик доигрался в порнуху.

Оксана уехала, все уехали. Макса убили. А я сижу тут и спокойно ем мамин борщ.  И так буду мариноваться дома до понедельника? Нет, не смогу. Сэнсэй    сказал сегодня: всегда поступайте так, как подсказывает вам  ваша интуиция. Слушайте ее, внимательно слушайте, не игнорируйте. Моя интуиция подсказывает мне, что надо ехать к Оксане. Куда? Я не знаю. Значит, надо узнать. У кого? Азарин сказал, что не в курсе. Но он ведь может узнать. Может, но будет ли? Надо попытаться, надо сделать все, что могу, иначе потом как бы не пожалеть. Какой прекрасный случай - познакомиться с Оксаной на природе, вдалеке от теледома. Теперь, после того как вырубил тогда Черняева, он имеет полное право. Да он и тогда имел полное право, но теперь он еще и герой. Надо ехать.

Олег доел борщ, поставил тарелку в раковину. Сковородку со вторым - макароны и котлеты, его любимая еда, он даже не открыл. Набрал номер Азарина. Тот, как всегда в свободное время находился в своей телестудии на Шаболовке.    

 - Здравствуйте, Леонид Алексеевич.

- Привет, Олег.

- О Максе слышали?

- Конечно. Ничего не знаешь?

 -Да нет.

- Ты поэтому звонишь?  

- И поэтому тоже.

- Говори, что хотел.

- Леонид Алексеевич, мне нужно знать, куда их повезли.

- Все-таки не можешь успокоиться, да?

- Не могу.

- Это может плохо для тебя кончиться, ты догадываешься?

- Догадываюсь.

- Тебе все равно?

- Нет, конечно, но  я должен туда поехать.

- Прям так и должен?

- Да.

- Ну ладно, постараюсь узнать. Позвоню. Ты дома?

- Да.

- Ну, жди, не знаю, когда позвоню, но что-нибудь узнаю в любом случае. Ну, или на мобильный позвоню.

- Спасибо, Леонид Алексеевич.   

- Не стоит, - как говорит наш директор.

Около часа  Олег шатался по квартире не находя себе места. Пытался читать, смотреть телевизор, пил чай, кофе, опять открывал книгу, но в голове была только Оксана. Интересно, чем она сейчас занимается там, на отдыхе?       Флиртует с кем-нибудь? Загорает? Для купания погода сегодня не подходящая. Интересно, где она загорела? Была на юге? Или здесь, в Москве? Нет, здесь вряд ли. У нее почти нет белой кожи на теле, как будто она все время загорала голой. А может, так оно и есть? Может, она загорала на нудистском пляже здесь, неподалеку, в Серебряном бору? Если бы он знал, он вполне мог бы увидеть ее там, мог познакомиться.  

Зазвонил телефон, и Олег, сломя голову, бросился к нему. Мама.

- Ты нашел обед?

- Ну, конечно, мам, спасибо.

- Ты все снимаешь это ужасное шоу?

- Все еще да.

- Кошмар. Я многое видела, но такого… Они что там, совсем… Ничего, никаких моральных принципов не осталось? А, сын?

Олег предпочел промолчать. Он знал, что маме надо только выговориться, ей вовсе не обязательно было слушать, что он скажет.

- И ты все это снимаешь. А девчонки все с ума сходят. У подруги дочка смотрит день и ночь. А ей между прочим пятнадцать лет. Как такое возможно? Почему не закроют?

- Они считают, что летом ночью можно, проводят как эротические программы.

- Да какое там, ночь! Одна девка там и днем норовит все время раздеться, не знаешь, что ли?

- Мам, сейчас такая политика… Что я могу сделать?

- Плохая политика. Ладно, почему ты не на работе? Отгул, что ли? Все время там, по-моему, сидел, безвылазно.

- Нет, не отгул, выездная съемка , может, будет.

- Далеко?

- Не знаю еще. Здесь где-то, в Подмосковье.

- О-ох, - мама вздохнула. - Говорил, фильмы будешь снимать хорошие, а работаешь в какой-то порнографии, извини, конечно, но я не могу.

- Фильмы - буду, мам. Азарин предложил.

- Правда? Ну слава богу. О чем?

- О Золотом кольце, кажется.

- Это другое дело, сынок! - мама повеселела. - Ты поел, я надеюсь?

- Да, борщ, очень  вкусный.

- А второе?

- Не успел еще.

- Поешь

- Ладно. Как там папа?

- Да ничего вроде.          Микроинсульт был, но сейчас ничего. Ты совсем не приезжаешь…

- Вот шоу кончится, и приеду, обязательно.

- Ладно,   сынок.  Я там тебе печенье купила. В шкафу.

- Я видел, спасибо,  мам, пока. 

Он дождался, пока мама повесит трубку, положил сам и тут же телефон зазвонил. На этот раз Азарин.

- Записывай адрес.

- Спасибо.

Азарин продиктовал. Нужно было ехать или на электричке, а потом на автобусе, который скорее всего не ходит, или на автобусе от метро "Юго-Западная", а там идти пять километров. Или просто на попутке и тоже идти потом по лесу.  Такси нереально, очень дорого.

- Я стопом поеду.

- Рискуешь, Олег.  Я имею в виду не способ путешествия, а прибытие к финишу.

- Я понимаю.

- Ладно,  мое дело предупредить, все равно по-своему сделаешь. Но осенью ничего не отменяется. Едем по Золотому кольцу. Сегодня говорил с продюсером. 90 процентов, что все состоится.  Я тебя беру. Ты доволен? 

- Конечно, еще бы! Спасибо,  Леонид Алексеевич.

- Все, пока. Желаю счастья  в личной жизни.

 

Оксана гуляла вокруг озера. Интересно, почему отдыхающих так мало, думала она? Неужели это действительно так дорого? Да что уж тут такого необыкновенного, чтобы брать бешеные деньги? Ну да,  номера хорошие, бассейн, сауна, джакузи, все дела, даже пирсинги с массажами и прическами. Но все же почему, как говорит Лариса, дороже, чем за границей? А может, дело в камерности, интимности?  Номеров в гостинице было мало, это Оксана заметила. Пансионат был весь переделан под современный отель. Может быть,  здесь происходит в другое время еще какая-то жизнь? Но с другой стороны сейчас бархатный сезон, а публики все же мало, многие номера все равно пустуют. Не понятно.

Ладно, не мои проблемы, мне хорошо, и слава богу. Что я  буду делать, когда кончится шоу? Учиться? Но только учиться теперь кажется мало, хочется приключений.      

А вот и Алла, жива-здорова. Хорошо одета, прекрасно выглядит.  И с кем! Ее держал под руку седой писатель. Он что-то увлеченно говорил ей, она слушала с большим интересом. Оксана, когда вышла на прогулку, хотела отдохнуть от общения, но когда увидела эту пару, подумала, что неплохо бы познакомиться с писателем. Каково же было ее удивление, когда Алла только кивнула ей, писатель улыбнулся, тоже кивнул, и они    быстро прошли, не останавливаясь, дальше. Оксана растерянно  посмотрела им вслед. Она услышала обрывок фразы, сказанной мужчиной:

- Голливуд, Лос-Анджелес. Общение с продюсерами, режиссерами…

Бред какой-то… Старый Дон Жуан охмуряет девушку из Красноярска? Или что-то другое. Что?

Интересно, где Лева с Сержем, подумала она. Но тут же прогнала эти мысли. Не интересно, буду одна. Даже обедать с ними не хочется. Опять Шато-Бордо, опять разговоры…

Оксана села на лавочку. Положила руки в карманы куртки. Пачка сигарет. Зачем она взяла ее, она же решила не курить? Машинально достала пачку. Все равно огня нет. Она вытащила сигарету, покрутила ее, понюхала , взяла в рот.

Щелчок зажигалки - огонь.      Оксана вздрогнула. Посмотрела на руку, которая появилась из-за ее плеча, и, не оборачиваясь, прикурила:

- Спасибо.

- Пожалуйста.

Оксана решила не оборачиваться и  догадаться, кто это. Не Лева и  не Серж, это точно. Их голоса она знает. Не Витя точно, он сказал бы "пожалуйста" не так просто, совсем по-другому, более манерно, и скорее всего  даже не "пожалуйста", а что-нибудь вычурно-изысканное. Леонид? Нет, на него тоже не похоже. Такие, как он, не гуляют в одиночестве, если приехали с компанией. Кто же это? Стоит за спиной, не показывается. И я не оглядываюсь.      И не буду.

- Можно с вами посидеть? - спросил голос.

- Конечно.

- Здравствуйте, Оксана.

- Здравствуйте.

Она узнала его. И удивилась немного на себя, - тому, что совсем не удивилась. Кто же это еще мог быть? Она хотела его увидеть, и вот - он рядом с ней. 

- Спасибо, я тогда не поблагодарила вас.

- Вам тогда не до этого было.

- Да уж. Но вот теперь благодарю. Спасибо.

- Пожалуйста.

- Вы приехали опять меня спасать?

- А есть от кого?

- Нет.

- Жаль. Я бы спас.

- Вообще-то есть. 

- От кого?

- От меня самой. - Она посмотрела на него и улыбнулась, чтоб не подумал, что она выпендривается.

- Это я не умею.

- Это не сложно.

- Что надо сделать?

- Сначала скажите, как вас зовут.

- Олег.

- Оксана, - она нервно  рассмеялась.  Он смущенно улыбался. - Что будем делать?

- Не знаю.

- Пошли ко мне?

- Пошли.

- Вас пустят?

- У меня останкинское удостоверение, что-нибудь навру.  Скажу, что  от руководства.

- Не боитесь?

- Боюсь.

- Может, не пойдем?

- Пойдем.

- Тогда пошли.

 

Глава одиннадцатая

Любовник

 

- Оксана решила сесть на диету, - сказал Лева. - А зря. Здесь так кормят, можно и потом поголодать, в теледоме, на казенных харчах. Ты что будешь пить, Марин. Красное,  белое?  

- Сегодня белое.

- А ты, Серж?

- А я пиво.

- Фу, какой моветон.

- Странно как-то все... Алка с писателем обедает, с нами как будто и общаться не хочет, эта четверка куда-то пропала. Оксанка  вообще не появилась.  

- Она что-нибудь говорила тебе?

- Говорила, что устала и хочет одна побыть.

- Ну вот, и осталась одна.

- Может, сходить за ней, ребят?

- Не надо, Марин. Мы здесь не для этого. Кто хочет - тусуется, кто не хочет - нет. Отдохнуть человеку надо. И пусть отдыхает.  

- А есть? Мы же не завтракали. Только пива с ней попили, и все. Она ж с голоду умрет.

- Она сама выбирает себе эту смерть, значит так хочет, - покачал головой Лева. - После вчерашнего очищается, чего ты. Захочет - придет. Не ходи.

- Я позвоню потом ей в номер.

- В номер позвони, но не доставай, пусть каждый делает что хочет, как вчера ребята повторяли.   Лично я спать сейчас пойду. А ты, Серый?

- Отдохну немного и качаться. А потом в сауну, в бассейн. Я тут зал тренажерный обнаружил.

- Меня возьмешь? - заискивающе посмотрела на него Марина.

- Как же я без тебя, Мариш?

- Я серьезно.

- Возьму, конечно, ты чё. Встречаемся через час после обеда. У бассейна,  зал там рядом. Вон, официант идет. Сегодня что-то они не так спешат, как вчера. 

Официант принял заказ и удалился. Сидели молча. Закусок на столе заранее, как вчера, не было. Марина посмотрела на Леву и хотела что-то сказать, но увидела, что он заулыбался и закивал, глядя на двери, и поняла, что идет компания. Когда все четверо подошли к ним, свежие,  веселые, нарядные, у Марины настроение поднялось.

- Вы еще не обедали? - спросил Витя.  

- Нет, не успели, только заказали, - бодро сказал Лева.

- Есть предложение сесть вон за тот большой стол. Пошли?

Все трое встали как по команде  пошли к большому, у окна столу.  Алла, которая сидела с писателем в отдалении, даже не оглянулась, когда компания двинулась за стол.

 

Оксана наконец запомнила, что ничего за целый день не ела. Захотелось ей только сейчас, когда, обессиленная, она лежала в объятиях Олега. 

- Я проспала завтрак, а теперь пропустила обед, - сказал она, водя пальцем по его бицепсу.

- Из-за меня?  

- Из-за тебя.

- И что теперь делать?

- Ждать ужина.

- У меня есть кое-что.

- Что?

- Шоколад и… - Олег посмотрел на Оксану, - плоская бутылка коньяку.  Джентльменский набор, как у нас операторы говорят.

- Какой набор?  - Оксана смешно поморщилась.  Олег понял, что сказал пошлость.

- Будешь?

- Конечно. Давай. Тут еще "Бейлис" остался, фрукты  и конфеты. - Оксана посмотрела по сторонам. - Нет, конфеты съели. Еще  мини-бар. Говорят, в алкоголе тоже калории есть, значит, с голоду не умрем.  Я  тут вчера  утонченные французские вина пила, потом с утра - пиво, теперь коньяк,  все логично. Спиваюсь потихоньку.

- Мы немножко.

- Все так говорят.

Оксана встала, чтобы взять бокалы. Олег смотрел на знакомую фигуру. Взяла из вазы два банана, две груши, бросила на кровать. Затем запрыгнула сама  с бананами. Один положила Олегу на грудь. 

- Наливай.

Олег налил понемногу коньяка.  

- Ты меня снимал все время? 

- Да, когда смена моя была.  Только тебя. Даже когда этот… Александр появился и режиссер сказал, чтобы на него внимание переключить, тебя продолжал снимать.

- И  помнишь все твои  трещинки?

- Что? - не понял Олег.

- Поешь мои-твои песенки. 

- А, да, пою.  Я слышал эту песню.

 

- Тебе пора на ужин, - сказал Олег.

- Черт с ним, не пойду. Давно похудеть собиралась…

 Зазвонил телефон. Оксана вспомнила, что один раз он уже звонил, но как будто где-то далеко и это было в тот момент так некстати, что  она решила: подходить не будет.

- Ксюха, что с тобой случилось?   - услышала она встревоженный голос Марины. Язык у нее слегка заплетался.  Ты где была, куда пропала? Спала, что ли? Я звонила.

- Да, спала. Со мной ничего, Мариш, все в порядке. Все о"кей.

- Ты почему ни на обед, ни на ужин не вышла?

- Я выходила на обед, только раньше. А ужинать не хочу. Не обижайся, Марин,   я же сказала:  одна хочу побыть, одна!   - Оксана разыграла раздражение: может, отстанет наконец?

- Да вы чё, с ума сошли с Алкой? Та вообще как неродная, как будто мы едва знакомы. С писателем роман закрутила. При живой жене.

- Почему ты решила?

- Да всё беседы с ним ведет интеллектуальные.  Ты вот тоже, странно как-то, даже не верится.

- Оберегаю психику от переизбытка общения, - сказала Оксана, посмотрела на Олега и подмигнула ему. Он взял  сигарету, закурил.

- Слушай, может, тебе плохо, может чего надо?

- Нет, нет, Марин,  все хорошо, - рассмеялась Оксана. - Я, правда. одиночеством наслаждаюсь, читаю, телик смотрю.

- А у нас тут опять веселье.

- Я догадываюсь.

- Неужели не хочешь присоединиться?

- Нет,  Марин, не хочу.

- Ну, тогда я к тебе ночью опять завалюсь, ладно?

Оксана испугалась, но сдержалась.

- Я не открою, Марин.  У меня феназепам, я выпью пару таблеток и отоспаться хочу. Я все равно не услышу.

- Ну, как хочешь. По-моему, глупо. На завтрак-то хоть выйдешь?

- Вот это обязательно, честное пионерское. Ты сама не проспи.

- А ты разбуди меня, позвони. Позвонишь?

- О"кей, позвоню. Во сколько?

- Ну,  как можно позже, чтобы только успеть. Ладно, пока, Оксан, меня зовут.

- Пока.

Оксана в три прыжка оказалась верхом на Олеге.

- Шоколад у нас еще  остался?

- Половина.

- А коньяк?

- Море.

- Давай, я есть хочу.  

 

Оксана проснулась первой. Олег спал на спине, слега приоткрыв рот.  Настроение и мысли меняются стремительно, какое все-таки не стабильное существо человек, подумала Оксана.  Еще вчера я грустила о том, что меня никто не видит, никто не снимает, не перед кем  покрасоваться, а теперь… теперь я этого не хочу.  У меня теперь есть любовник, у меня мужчина, темпераментный, влюбленный, горячий.  Это мне за долготерпение на шоу. Надо же, мы все это время почти не разговаривали!

Оксана посмотрел на него. Спит. Положила голову ему  на грудь. Он погладил ее по голове.    Да, совсем не говорили ни о чем. Только пили коньяк, занимались любовью,  потом пили "Бейлис", потом опять и так до бесконечности. И в ванной, перед зеркалом. Это было очень эротично. Оксана где-то читала, что женщины, когда занимаются любовью, никогда не смотрят на себя при этом в зеркало. Она специально посмотрела. Ей понравилось. Встретила в зеркале взгляд Олега.     Очень сосредоточенный, очень возбужденный. Через минуту - томный, спокойный, почти блаженный.

Нет, сегодня она завтрак не пропустит.    Она поцеловала Олега, встала, прошла в ванную комнату, крикнула оттуда:

- Мне надо идти на завтрак, а то подозрительно. Да и есть хочу. Ты тоже,  наверное.

Он не ответил. Она влезла под душ. Когда выходила, вытираясь, он  обнял ее, сбросил полотенце.

- Мне на завтрак надо, Олег.

- Ничего, успеем.

Тут же, на ковре. С утра у обоих полно сил, она кричала от удовольствия.   Опять душ. И только она оделась,  Олег опять обнял ее.

- Нет,  все, опоздаю. Постараюсь тебе принести чего-нибудь. 

- Мне ехать надо. Сейчас удобный случай.

- Так рано?  

- Ну, не ждать же, пока вас начнут отправлять.

- Олег, ты прав, наверное,  поезжай. Когда увидимся?

- Когда выйдешь из этого идиотского теледома.

- Чем тебе не  нравится наш теледом?

- Всем.

- Но ты же сам его снимаешь. Тебе не нравится меня снимать?

- Нравится.

- Вот и снимай. А я буду специально для тебя выделывать всякие штучки.  Слышал: "Я раскрою сразу все свои фишки, подарю все штучки"? И я тебе их раскрою и подарю, правда. - Оксана чмокнула его в щеку.

- Что это ты поешь?

- Темнота, это Мигель и Алла Борисовна. Дуэт нашего времени. 

- А, ну да.

- Но мне-то по барабану, я Земфиру люблю.

- Понятно.

Оксана набрала Маринин номер. Олег одевался.

- Монинг! Летс гоу ту брекфаст! Я выхожу, Марин, жду внизу.

 Подошла к Олегу. Обняла,  поцеловала.

- Все, не люблю долгие прощания. Дверь захлопнешь.

Открыла дверь, опять закрыла, вернулась. Целовались долго, Марина с трудом высвободилась.  

- Все, пошла.

Олег еще какое-то время тупо смотрел на закрытую дверь, потом вышел на балкон, полюбовался озером, осмотрелся. Сейчас самое время уходить, подумал он.  Кто-то спит, кто-то на завтраке, у всех утренние дела, никто не гуляет. А администратор за стойкой - так его вообще не было, когда они заходили, а увидит - плевать, он не собирается отвечать на его вопросы. так как-нибудь кратко, был в гостях у администратора Ларисы, Азарин сказал, что в крайнем случае к ней. Она девушка хорошая.  Быстро в дверь  - и все. Главное - быстро.   А там пусть разбираются, кто к ней приходил. Он будет далеко.

 

- Боже мой, какие люди и без наручников! - восторженно встретил  Витя  Оксану.  Она улыбалась ему еще издалека.   - Прекрасно выглядишь, вот что значит одиночество в умеренных дозах. Как сказал Шопенгауэр, "воздержание от пищи - здоровье телесное, воздержание от общения - спокойствие духа".

- Он так сказал?

- Да, "Афоризмы житейской мудрости".

- Это он про меня Я не ела сутки, ничего не пила и  ни с кем не общалась.

- Оттого такой блеск в глазах. Привет, Оксана, рада тебя видеть, - подошла блондинка Татьяна. 

- Я тебя тоже.

Я с ними "на ты"? - подумал она. - Да, конечно, я же с ними со всеми чуть ли не спала. Как все легко и хорошо. Оксана давно не чувствовала себя такой счастливой, такой удовлетворенной, наполненной. 

Я влюблена? - тут же спросила она себя. Скорее нет, чем да. И все равно хорошо. Он знает все мои трещинки. Олег оказался не очень искусный любовник, но за изысками - это к Вите с Мариной. Все придет со временем, успокоила она себя.  Ей очень был нужен такой Олег. Особенно здесь, он появился опять вовремя.

Что бы она делала с этой компашей? Представить себя с ними долго она не могла. Хотя против них ничего не имела, даже приятно. Олег успокоил ее самолюбие, полностью удовлетворил взбунтовавшуюся чувственность, которая чуть было не довела ее до группового секса.   И, в общем, он ей нравился. Настоящий мужчина. Спокойный, сильный, внимательный, в расцвете лет. Земфиру, правда не слушает, ну ладно, она  постарается смириться. Хотя о чем они будут говорить и что делать кроме секса, пока непонятно.

Но это все впереди, а пока ее ждет завтрак, где кофе,  шведский стол и веселая компания, в которой можно делать и говорить, что хочешь. Вот они все. Последней идет  Вика - самая симпатичная из всех четверых.

 

Глава двенадцатая

С корабля на бал

 

Олег вышел из лифта. На ресепшене сидела девушка-администратор. Олег не смотрел в ее сторону, но краем глаза он видел, что она даже не подняла на него головы - был увлечена чтением. Как все просто, кто бы мог подумать. На него никто не обращает внимания.

Он вышел из здания. На ступеньках стояла девушка, держа сигарету и оглядываясь, как будто искала, у кого бы прикурить. Олег протянул ей зажигалку. Она кивнула и стала прикуривать.

Красивая, подумал Олег. Такие большие черные глаза. Короткая авангардная стрижка. На каждом пальце - серебряное кольцо, серебряный браслет на запястье. И тонкий, еле уловимый аромат духов. 

- Спасибо,  - девушка посмотрела ему в глаза и пустила дым в сторону. Интересное  лицо, большие еврейские грустные  глаза, правильные черты лица. Как будто что-то знакомое. На актрису, что ли, какую-то похожа? Наверное, на кого же еще. А может, и есть актриса. Такая редкая внешность.

- Пожалуйста.

Что же я стою, надо скорее идти. Но ее взгляд как будто впечатал его в землю.

- Отдыхаете? - спросила она.

- Да нет, в гости зашел.  

- А, понятно. Уходите?

- Да,  пора.

- До свидания, - и улыбнулась.

- Счастливо, - и Олег быстро пошел, не оглядываясь, к воротам.

Глаза, как у Коренева в  "Человеке-амфибии", вот почему кажутся знакомыми, подумал он.

 

Две иномарки пролетели с визгом, а "Шестерка" остановилась.  

- Далеко? - спросил водитель. Пенсионер, подумал Олег.

- В Москву.

- Дадите немножко?

- Немножко дам, - улыбнулся Олег.

- Сколько?

- Ну, пару  сотен.

- Идет. 

"Шестерка" была старая, но ухоженная. Видно было, что хозяин за ней следил.  Олег вздрогнул от звонка мобильного.  С пятницы его новенький телефон ни разу не звонил. Олег посмотрел на дисплей: Азарин. Брать или не брать?  В горле слегка пересохло.

- Олег, все в порядке?

- Конечно. Здравствуйте, Леонид Алексеевич.

- Привет. У тебя срочная командировка.

- Как - командировка? Куда?

- В Питер.

- Да я же шоу снимаю!

- На один день, завтра возвращаешься.

- Что снимать?

- Бал. В новости. Я тебя продал на сюжет.

- Что?

- Бал, я же говорю. В Екатерининском дворце. Настоящий бал, со всей элитой.

-  А возвращаюсь?

- Завтра вечером.

- Но у меня смена, Леонид Алексеевич.

- Олег, это важнее. И это решено.

- Отказаться я не могу?

- Думаю, нет.    Я говорю серьезно.

- И все-таки, почему именно я, Леонид Алексеевич?

 - Потом объясню, сейчас некогда.

- Хорошо. С кем? 

- Со Степановым.

- Это режиссер сериала?

- Он самый. 

- Билеты?

- Заказаны. В окошке Аэрофлота. Там встречаешься со Степановым в четыре часа.  Самолет в шесть. Вас встретят от Сосновцева. Это человек, который устраивает бал.    Все, Олег, счастливой съемки. Во вторник утром поговорим. 

- Я могу вечером сразу с самолета на студию.

- Не нужно. Во вторник приходи. Всё, жду во вторник с кассетой.   Давай.

Странно, что это вдруг за командировка? И почему именно я? Бал - это, конечно,  интересно, но не настолько, чтобы  все бросать. Да к тому же сюжет для новостей. Он от этого отошел, новости - в прошлом. И Азарин это знал. Ну что ж, похоже, выбора не было, отказаться ты не можешь, сказал Алексеич. А он никогда не говорит просто так.

- Журналист? - спросил пожилой водитель в кепке.

- Угу.

- В какой газете?

- На телевидении.

- Ого. А вчера тут не снимали?

- А что? Что снимать надо было?

- Разборка, говорят, была крутая. Человек пятьдесят положили.

- Пятьдесят? - удивился Олег.  

- А может, и больше.

- Где? В лесу?

- Ну да, тут недалеко, где в пейнтбол играют.

- И что, прямо на пейнтболе?

- Прямо на пейнтболе. Играли, а потом стрелять по-настоящему стали. И всех поубивали. Даже движение на какое-то время перекрыли - столько милиции понаехало, скорые.

Олег посмотрел на водителя - сумасшедший? Нет, вроде нормальный.  Машина нормальная, хоть и старая, ведет хорошо. Но такой бред несет.

- Нет, я криминалом не занимаюсь.

- А вы чем?

- Так,  новости,  репортажи.

 Скажешь про реалити-шоу - не отвяжешься. 

- А, ну понятно. Ну, так  вот вам в новости и надо такое снимать.

- Да я по культуре больше. Наверняка, здесь снимали наши ребята, я в отъезде был.   

- За грибами, что ли, ходили?

- За грибами, - кивнул Олег.

- А где же грибы? - засмеялся пенсионер.

- У друга на даче остались.

- Много набрали?

- Так,  кое-что.

- Понятно.

Олег закрыл глаза: может, подействует?  Помогло - пенсионер больше вопросов не задавал.       Он высадил его у метро "Юго-Западная", поблагодарил за деньги и хотел еще посоветовать, что надо снимать, но Олег извинился, сказал, что спешит в командировку, и распрощался. Когда он повернулся к водителю спиной, услышал: "Далеко?". Отвечать не стал.

 

Глава тринадцатая

Возвращение в теледом

 

Обедали с Ларисой. Она сообщила, что сразу после обеда надо собираться:  в пять придет микроавтобус, и  они оправляется в студию. Все, праздник окончен, пора домой, за работу. Где Алла? Она уже там. Лариса ее отправила. Генрих Петрович отвезет ее прямо на студию.  Там ее встретят. Похоже, у  нее нервный срыв. Это бывает почти на всех реалити-шоу, но если вовремя вмешается врач, все пройдет. С ней поработает психиатр.    А потом ее отправят домой.

- Как - домой? Почему? - Марина чуть не подавилась бутербродом с семгой.

- Вы же в курсе, что у каждого из вас считают рейтинг. Ушел Иван, теперь ее очередь.   

- Ушел Александр, - сказал Сергей.

- Да… Александр,  -  Лариса, казалось, думала о чем-то другом. - Так чо вы остаетесь вчетвером. 

 - А почему нам почти ничего не говорят о нашем рейтинге?

- Такова режиссерская концепция. Вы сами не голосуете, как было в большинстве реалити-шоу, и о голосовании зрителей ничего не знаете.   

- Но мы могли узнать о нем, - сказала Оксана. - Если бы захотели.

 - Как? - улыбнулась Лариса.

- По телевизору.  

- Работает только МТВ, вы разве не заметили?

- У Меня СТС иногда прорезался, - сказала Марина. 

- А у  соседей?  Мы могли узнать у ребят, мы  с ними подружились, - сказал Лева.

- А они откуда знают? Они могут располагать только сведениями недельной давности, но вы и сами их знаете.

- Но они могли позвонить кому-нибудь и узнать, у них-то в отличие от нас, мобильные телефоны есть, - сказала Марина. - Они не крепостные.

- Зачем? Чтобы узнать ваш рейтинг? - Лариса улыбалась. - Вы, конечно, вы звезды, но у людей есть и другие дела.

- Это точно, - сказал Лева. -  Да мы их и не просили, и в голову не приходило.

- Вот видите.

- Да уж, тут, похоже, все продумано, - покачал головой Сергей.

- А как же иначе? Дело серьезное. Реалити-шоу и сериалы - это самые большие доходы на телевидении. А вам что, не понравилось?

- Понравилось!

- Супер!

- Класс! Можно в следующие выходные повторить, - сказал Сергей, и все засмеялись.

- Нет, правда, спасибо! - Лева подвел итог. - Мы неблагодарные свиньи. Нам предоставили такой релакс, а мы еще претензии предъявляем. Извините,  Лариса.

- Ну что вы, я понимаю. Так… значит, у вас свободное время до обеда, потом собираетесь, и в пять встречаемся в холле. Не опаздывайте. Хорошо? Водителю после вас на съемку.

 Все закивали.   Лариса пожелала приятного аппетита и ушла.

- Всё когда-нибудь кончается, - вздохнула Марина. 

Оксане пришла в голову идея.

- Я хочу к стилисту. И на пирсинг.

- И на массаж, да? -  рассмеялся Лева. - Теперь, кажется, Ксюшина очередь зажигать.

- Точно. И на массаж. К афроамериканцу.

- Да наш он, какой там афро… я же говорил, - Лева задумчиво смотрел на Марину. - Зовут Дэвид.

- Ничего себе, наш.

- Ну, наполовину.    Всю жизнь здесь живет, в Москве.

- А ты откуда все это знаешь? - подозрительно посмотрела на Леву Марина.

- Я тоже массаж у него делал, одна ты, что ли, такая умная?

- Понятно, понятно…

- Чего тебе понятно, Марин?

Оксана вмешалась:

- Короче, покажешь, где всё, Марин?

- Не вопрос. Пошли.

- Я переоденусь и зайду за тобой.  

- Когда?

- Скоро. Сейчас. Ты идешь?

- Пошли.  Все, мальчики, пока. Мы на пирсинг и на массаж, - помахала рукой Марина. - Вечером вы нас не узнаете. 

- А мы в бассейн, да,  Лев?  - Сергей смотрел на Леву, но тот не слышал, озабоченно  оглядываясь по сторонам. 

Оксана с Мариной ушли, не дождавшись, какие планы наметят Сергей и Лева.  

 

  Появились они в четыре часа там же,  в холле.  Серж с Левой как будто и не уходили - были на тех же местах. В тех же креслах. Сергей, увидев Оксану, сделал вид, что упал в обморок. Так и лежал какое-то время на диване. Лева долго молча смотрел. Потом закричал:

- Су-у-упер!   Класс!  Улет!

- Прикольно, прикольно, - подал голос и Сергей.

Волосы у Оксаны были рубинового цвета.  Слева челка спадала на глаз и  почти прикрывала его, справа была коротко острижена и обнажала высокий лоб. На плече - она была в красном топике  с открытым животом  - красовалась татуировка: кельтский узор. В пупке - серебряное колечко с зеленым камушком. Белые бриджи  в обтяжку. На ногах - остроносые "лодочки"  красного лака.

Из-за ее спины  вышла Марина. Одета на этот раз скромно: маленькое французское платьице, в обтяжку, черное и короткое. С макияжем она явно переусердствовала, можно было подумать, что красилась она в темноте. 

- Ну, ты намазана конкретно, - захохотал Сергей.

- По площади Пикадилли

  я шла, замедляя шаг.

  Когда меня вы любили

  я делала все не так, -

спел Лева с акцентом   Лаймы Вайкуле. Но тут же, испугавшись, что Марина обидится, сказал:

- Нормально, нормально, очень эпатажно, очень секси.   

Марина раздвинула густо намазанные темно-вишневой  помадой губы в улыбке.

 

За обедом много не пили, бутылку "Божоле" на всех. Лариса сказала: все, нельзя. Впереди дорога, студия, работа.

- Что за работа? Съемки, что ли, на ночь глядя? - спросил Сергей.

- Нет, съемки приостановлены, на длительное время. Исполнитель главного героя попал в аварию.

- Тимофеев? - Марина открыла рот.

- Да, Андрей.

- Он жив? - Марина чуть не плакала.

- Да, в больнице. Несколько переломов.

Все помолчали. Никто за все время обеда ни о чем больше не спрашивал.

 

В пять все сидели с сумками в холле. 

- Странно, ребята так и не появились, - сказал Лева.

- А ты бы позвонил им, - посоветовала Оксана.

- Звонил, никого в номере нет, ни в одном.

Лева выглядел очень грустным, и Оксана пожалела его.

- Да они поехали, наверно,  куда-нибудь на машине, у них же машина, да Лев? -  Тот грустно кивнул. -  Ну вот, или за грибами в лес. Они же не знают, что мы на три дня.

- В том то и дело, что знают.

Оксана думала, что сказать, как утешить Леву. 

- Ну, а телефон-то хоть есть?

- Нет, ничего нет.

- Господи, какие проблемы, если так надо будет , узнай у Ларисы, как с ними связаться, когда она придет.

- Откуда она знает.

- О! Идея! Объяви прямо в шоу. По ящику, когда прямое включение будет. Леня,  скажи,  я хочу тебя  видеть. Не объясняй, какой Леня, просто попроси его, чтобы позвонил по такому-то телефону. Или приходил туда-то и туда-то. Никто, я думаю, не будет выяснять, кто такой Леня. А он увидит тебя и услышит.

- Спасибо, Оксаночка,  отличная идея, - Лева заметно повеселел. - Ну, где там наш лимузин?

Микроавтобус прибыл. Все сели на те же места, на которых сидели, когда ехали сюда, и отправились в Москву.

 

Глава четырнадцатая

Высшее общество во дворце

 

Завершались последние приготовления к балу. Многие мужчины были во фраках, дамы в - шикарных вечерних платьях от кутюр. В коридоре в ожидании томились кадеты, они должны были присутствовать на торжественном открытии.

Трофимов добился, чтобы они с Сосновцевым прошли в отдельный кабинет.

- Граф, я приехал без приглашения, но нам есть, о чем с вам поговорить, - сказал Петр Трофимов.

- Нам не о чем с вами говорить.  Я все сказал с телеэкрана. Больше никаких денег.

- Я знаю, что вы сказали. И мне это понравилось.

Сосновцев с удивлением посмотрел на человека, которому в течение года платил десять тысяч долларов в месяц.

- Да, не удивляйтесь. Это было эффектно. И с вами согласен.

- Значит, сейчас вы потребуете что-то другое. Я ничего не боюсь - ни  вас, ни ваших людей. Вы можете убить меня,  на  это способны,  я знаю, но я все равно буду делать так, как  решил. Всё, разговор окончен.

- Граф, ну что вы горячитесь, - картинно развел руками Трофимов. - Ведь и я все-таки был иногда вам полезен, когда обивал от других.

Сосновцев не ответил.

- Что вы хотите?

- Ничего. Дружить с вами.

- И этого я не могу. Извините.

- Понимаю. Но давайте сохраним хорошие отношения.

- Давайте. Но все-таки что вы хотите? Простите, но я вам не верю.

- Вы будете,  смеяться, граф,  но я хочу…

- Что?

- Инаугурации.

- Что? Я не ослышался?

- Как у вас.

- Это невозможно. Я потомственный граф, вы знаете, я ездил за документами во Францию, где жили в эмиграции мои предки.

- Ну, тогда хотя бы в Дворянское собрание, это хоть можно?

- Это,  я думаю, да. Тут как раз  председатель. Вас познакомить?

- Очень обяжете.  И еще, Сергей Александрович.

- Да?  - Взгляд Сосновцева перестал быть таким жестким, как в начале беседы.

- У вас тут, я вижу, режиссер.

- Да, он делает сюжет для телевидения.

- Познакомите?

- Пожалуйста. В кино хотите сняться?

- Что-то вроде этого. Хочу спонсировать его фильм.

Сосновцев с пониманием покачал головой.

- Дело хорошее. Пойдемте.   

 

- Съемки приостановлены. Андрей Тимофеев в больнице, - говорил Юрий Степанов Трофимову.   - Справитесь без меня, Олег? - повернулся он к оператору.

- Конечно, я все понял.

Режиссер кивнул.

- Так вот, картина приостановлена и вряд ли будет возобновлена.  Финансы, обычное дело.

- Я готов финансировать фильм.

Степанов с удивлением посмотрел       на нового знакомого. Не зря он все-таки сюда поехал, он чувствовал, что Сосновцев обязательно сведет его с нужными людьми. Такой бал бывает раз в году, и надо этим воспользоваться. Кажется, подворачивался отличный шанс.

- То есть, продолжить начатую картину?

- Да, именно так.

- Но я связан с продюсером Чернявым. Он финансировал проект.

- Больше вы с ним не  связаны.

- Как так?

- Вы еще не слышали? Посмотрите новости. Он убит сегодня днем в "Метрополе".

- Что вы говорите, - спокойно сказал Степанов. 

- Новости передали только что. Криминальное прошлое, говорят, и все такое.

- Надо же…

- Так что я могу возобновить начатый проект. Я имею в виду финансовую сторону.

- На каких условиях? Главный герой вряд ли встанет на ноги в ближайшее время.

- У нас будет другой главный герой.  А этот пусть так там и остается. По сценарию, я имею в виду. А мы введем нового героя.

- Кого?

- Ну, скажем, его друга, хорошего парня, с тяжелым прошлым. Он  поднимается во всех смыслах и в финале становится бизнесменом международного масштаба.  

- Владельцем заводов, газет, пароходов? - задумчиво сказал режиссер.

- Да, именно, вы очень хорошо все понимаете. Я финансирую проект таким образом, что фильм по своим техническим параметрам будет снят на международном уровне, никакой не сериал, упаси Бог. А талант режиссера и премии на фестивалях, - это уж зависит от вас. Деньги я даю. Сколько надо. Ну как, принимается?

- Интересное неожиданное предложение. А что по поводу главного героя? Каким вы его видите?

- У меня идея. Знаете, пусть он будет похож на меня в молодости. Я дам вам фотографии.  Можно?

- Хозяин - барин. Сейчас много молодых талантливых актеров. Подобрать похожего не трудно.

- Ну, а лет через двадцать, когда он повзрослеет, его  будет играть другой.

- Ну,  конечно, ведь у нас будет эпопея. "Однажды в России?"

- Точно. Однажды в России. Вот вы и название придумали.

- Ну, над этим надо будет еще поработать.

- Конечно, конечно, в творческую лабораторию я не лезу, ни во что вмешиваться не буду. Я уже все сказал. Остальное все вы. Встречаемся в Москве?

- Где? Когда?

- В "России". В гостинице. Однажды в "России".      Или нет, давайте лучше в "Метрополе". Послезавтра в ресторане в "Метрополе". Там  кухня лучше. В четыре часа. Жду.

И Петр пожал руку Степанову, затем подошел к Олегу.

- А оператор у вас хороший? - он опять повернулся к Степанову.

- Да, оператор есть.

- А этот? Он тоже с вами работает?

Степанов посмотрел на Олега. На две секунды задумался.

- Да, как видите.

- Как тебя зовут? - Петр положил руку Олегу на плечо. Тот не отрывался от камеры, но ответил: 

- Олег.

- Пусть он тоже снимает кино. Он парень талантливый. Это сразу видно. 

- Конечно, о"кей.

Трофимов исчез так же внезапно, как появился. Ни визитки,   ни телефона, подумал Степанов. Но в "Метрополе"  в четыре, это Степанов помнил хорошо.

- Олег, кажется, мы будем снимать большое кино. Вы рады?

- Это точно?

- Как все в нашей жизни. Но кажется, да.    

 

Глава пятнадцатая

 Расслабьтесь, вы не в эфире…

 

- Теперь просторно, нас только четверо, - грустно сказала Марина,  когда они на кухне пили чай с бутербродами. Ужин решили не готовить - после "курортных" обильных трапез есть никто не хотел.  

- Съемки откладываются на неопределенный срок. Что же мы будем делать? - Оксана не адресовала вопрос никому конкретно, он был обращен в пустоту.

- Не волнуйся, найдут занятие, слышала, что Лариса сказала? Сериалы и реалити-шоу - самые большие бабки. - Лева нарезал еще сыра.  - Кто-нибудь хочет?

Все молчали.

- Ну, чё мы сидим, как на поминках? Пойдемте сыграем во что-нибудь. Или посмотрим что-нибудь. У нас там и музыка, и кино, все есть, - Марина умоляюще смотрела на всех присутствующих.  

 -Неохота, усталость, знаешь, накатила. Кто-нибудь еще чай будет?  - Все промолчали. -  Ну, тогда я убираю.   - Сергей собрал чашки на поднос.

- Дежурная я, а ты убираешь, - протянула Марина.

- Да, ладно, сочтемся, сиди.

  - Да, я тоже подустал, спать пойду. Не спали совсем, это называется, отдохнуть поехали, - усмехнулся Лева.

- Но в отдыхе ведь главное не физический фактор, - вставила Оксана умное  словечко.

- Это да. Хотя кто бы говорил. Ты-то как раз выспалась - сутки почти   отдыхала. Вон какая свеженькая вся, приятно посмотреть. И имидж у тебя, Оксан, обалденный, просто оху… обалденный.  - Лева встал из-за стола. - Ну все, я в душ и спать. Не могу больше.

- Я за тобой, - сказал Сергей. - Марин, пошли с нами. 

- Уже бегу, - Марина равнодушно разламывала  кусок  сыра.

- Что-то настроение у нас не очень, а Марин, ты чего?

Оксана встала рядом с ней, потрепала ее по плечу. Марина положила голову ей на руку.

- Да не знаю, грустно как-то.

- Это похмелье после веселья. Брось, просто устала. Выспишься - и все будет ол райт.    

- Ты думаешь?

- Уверена. А потом, когда "Большое кино" кончится, посыпятся предложения. Тебе первой.

- Да ладно…

- Вот увидишь. Ведущей музыкального канала  ты будешь уже в этом году.

- Ну да, скажешь.

- Точно. Какую-нибудь "Десятку секси"   вести будешь. А мы на тебя смотреть и радоваться. И все говорить: а я ее знаю, это моя подруга!

Марна встала из-за стола и поцеловала Оксану в щеку.   В глазах еще стояли слезы, но теперь она широко улыбалась.

- Я пойду почитаю, у меня книжка интересная, - Оксана еще раз потрепала Марину по плечу. - Не грусти, заяц.  

- Про что книжка?

- Про любовь, про что же еще.

- Дашь потом?

- Конечно. Ну что,  спокойной ночи, малыши?

- Да. пожалуй. Оксан, а ты-то что будешь делать? Отоспалась поди.

- Найду занятие. За меня не беспокойся. Говорю же, книжку дочитать надо. - Оксана потянулась и зевнула.

Вряд ли я спала меньше, чем они все. Но не рассказывать же, что всю ночь занималась любовью с короткими перерывами на сон или  выпивку. Не посвящать же их в это только ради того, чтобы заслужить себе право лечь так же рано, как они. Оксана взяла стул и отправилась с ним на чердак, смотреть на   стеклянное инфракрасное небо, как поэтично однажды выразился Лева.

Она откинулась на стуле,  любовалась  Кассиопеей и вспоминала , как в детстве папа водил ее в планетарий. С тех пор она знает все главные созвездия.  По знаку Зодиака Оксана была Девой, но гороскопы  с некоторых времен читать перестала. Прочтешь что-нибудь плохое - и весь день живешь с оглядкой, запрограммированный на неудачи.

Но вообще-то сейчас начинается ее время. Скоро день рождения, ей исполняется 21 год. У американцев только после этого возраста человек считается совершеннолетним. А тут уже столько всего произошло - целая жизнь.     Она задремала.

Открыла  глаза, посмотрела на часы. Сколько она здесь пробыла? Целый час. Все, можно идти, все точно спят.

Оксана спустилась, прошла в душ, ополоснулась, почистила зубы,   в одной майке прошла в комнату и легла в постель. Марина спала.  А ведь я в первый раз совсем-совсем, ни капельки не думала о том, что меня снимают.  И никакого напряжения. Хорошо. Спать…

 

Ее разбудила музыка. Сергей под "Рамштайн" делал гимнастику.  

- Да, Оксан, ты была права, все не так плохо, - Марина тоже проснулась от немецкого рока. 

- Все просто супер! Кто дежурный?

- Ты.

- Ну,  пошла варить кофе.   Есть что будем?

- Что-нибудь легкое. Там йогурты есть, сыр.

- Тостеры сделаю?

- Давай.

 

Оксана сидела напротив Левы. Он застыл с горячим бутербродом во рту. Голос режиссера Валерия Прохорова  раздавался из динамиков. К такой мере он еще не прибегал ни разу.  Он предупреждал, что иногда будет с ними общаться таким образом,  но не разу не воспользовался  этим, и все забыли о такой его  возможности.

- Добре утро, приятного аппетита.

Как в игре "Что? Где? Когда?" - подумала Оксана.  

- Вы сейчас позавтракаете, и  собирайтесь. Мальчики -  налево, девочки - направо. В буквальном смысле.  Лева с Сергеем - в комнату номер три, Марина - в пятую, Оксана - в четвертую. На выходе увидите.

- Что значит - собирайтесь? - спросил Сергей глядя вверх, в потолок,  как будто   режиссер находился там.

- Всем спасибо, вас ждут призы, шоу окончено. Проект закрыт.

- Как это - закрыт… - у Марины задрожали губы и чашка с кофе в руке.  

- Проект "Большое кино" закрыт. Вам мои ассистенты выдадут  кассеты с эфиром, и сможете посмотреть дома. И еще -  включайте новый ночной канал в четверг, в два часа ночи, тоже увидите сюрприз. Все,  ребята.    У вас на сборы пятнадцать минут. Все спасибо. До новых встреч. Через час тут съемка ток-шоу.   Пожалуйста, побыстрее, не задерживайте. 

- Но это… Как же так… Это нечестно. Вы обещали. - Марина смотрела то на Оксану, то на Леву, то на Сергея, ища у них поддержки. 

- Вас предупреждали, что съемка может окончиться в любой момент, что к сценарию претензий не имеете.  Вы уже забыли. Вы подписывали такой контракт в первый же день шоу. Можете прочитать его еще раз, ассистент предоставит вам такую возможность. Никто вас не обманывал. Повторяю, всех ждут призы.   Расслабьтесь, вы не  эфире. Еще со вчерашнего дня.

- Не со вчерашнего, а с пятницы, - пробурчал Сергей. - Как вам это нравится, народ? Не слабо нас кинули?

Первым встал из-за стола Лева.

- Только-только по-настоящему притерлись, да, Оксан? - Лева грустно улыбнулся. 

Оксана растерянно качала головой. Она не могла справиться с тем, что на нее свалилось. 

- Ладно, давайте без слез, - первым взял себя в руки Лева. -  Знали, куда шли. Они обещали призы. Посмотрим, что за призы.  Может, денег дадут? Я пошел одеваться. Вам тоже советую.   У нас мало времени.

Лева ушел в комнату. Сергей, Марина и Оксана посмотрели друг на друга и как по команде вскочили со стульев и побежали  собираться.

Марина надела  белые, по моде слегка приспущенные  джинсы,  голубую обтягивающую футболку с надписью "Не доверяй тем, кому за 30", замшевый желтый пиджак. Оксана - в  джинсовый костюм. Она всегда надевала его,  когда чувствовала себя не совсем в своей тарелке, когда ей предстояла непредвиденная встреча. Он служил ей как будто защитной формой от нежелательных обстоятельств. Универсальная одежда.

- Давай телефон, нам ведь по разным комнатам, - сказала Марина.

- Ну, так потом можем встретиться, после комнат. Или ты спешишь? - удивилась Оксана.

- Да,  я на тачку и в одно место сразу.

- Записывай.

Марина быстро записала телефон в записную книжку.

- Надо с ребятами проститься.

- Пошли.

Лева и Сергей собрались. Они обменялись телефонами, но Оксана была уверена, что никто никому звонить не будет. Они все обнялись и расцеловались. К горлу подступил комок, но Оксана понимала, что это минутное, что сейчас все пройдет.  Они больше не встретятся. Их совместное время кончилось. Начинается другая жизнь, где у каждого будет своя тусовка. И эти тусовки вряд ли когда-нибудь  пересекутся. 

 

Оксана постучалась в дверь комнаты номер четыре. Никто не ответил.  Она толкнула дверь и вошла. Множество столов, вертящихся кресел,  мужчины и женщины смотрят в компьютеры. Девушка вышла ей навстречу.

- Здравствуйте,  Оксана, пойдемте, пойдемте, я провожу вас к Вике.

К Вике… 

Вика сидела у окна. Большие черные глаза смотрели в компьютер.   Девушка показал Оксане на кресло рядом:

- Садись.

Это было очень кстати, потому что колени слегка задрожали. 

Вика улыбнулась, еще глядя в компьютер, посмотрела Оксане в глаза.

- Привет. Классно выглядишь.

- Спасибо. 

- А я так никуда и не сходила - ни на массаж, ни в сауну, ни поплавала даже.   Вот обещанный приз. - Вика протянула конверт. - Возьми.

Оксана открыла сумку, положила туда конверт. Руки вспотели и дрожали.

- Но это не все. Тебе предложение, пока тебе одной.

Оксана молчала и смотрела на Викин браслет с камнями.  

- Почему не спрашиваешь, какое?

- Какое? - Оксана набрала в легкие воздуха, выдохнула и решила держаться спокойно, невозмутимо. 

- Реалити-шоу "Последний шанс". Ты рада?

- Я?

- Ты. - Вика улыбалась. - У тебя легкий шок, но это пройдет. Это же интересно, правда?

- Что - интересно?   

- Да всё, как всё получилось. Приключение…

- Приключение, - повторила Оксана.

- Это ведь как посмотреть, Оксан, - Вика улыбалась.  Даже сейчас,  пребывая в такой растерянности, Оксана не могла не оценить ее красоту. На работе она еще лучше, чем там, в пансионате. Хотя она и там была на работе. Вика догадалась, о чем думает Оксана, это было не трудно.

-  Можно, конечно, с ума сходить, а можно радоваться жизни. По-моему, есть чему.  У тебя начинается новый период, новая интересная жизнь. Да и денежки - она кивнула на сумку - пригодятся.

- А что  с Аллой?

- С Аллой? - улыбка исчезла с Викиного лица.

- Да, с Аллой.

- Острый  паранойяльный невроз, который, если бы вовремя не остановили, мог бы перерасти в шизофренический шуб. Одним словом - то, что   называется манией величия. Увы, издержки производства, - Вика пожала плечами. Симпатичная кофточка, подумал Оксана, ей идет черный цвет. -  Но Генрих вовремя подключился, и  теперь все будет нормально. Так что за Аллу не переживай.

- Генрих? Писатель?

- Он психиатр, - серьезно ответила Вика. - Один из лучших психиатров Москвы.  

- Так нас все это время снимали? - кровь ударила ей в голову от неожиданной догадки.

Вика серьезно смотрела на Оксану.

- Тебя только в первый день, ночь и утро.  Потом оператор твой все поломал. С ним снимать было нельзя. Он нарушил сценарий.

- Его уволили?    

- У нас частная компания. Он свое на нас отработал. Больше мы его  не пригласим. Сейчас все операторы работают по временным контрактам. Он числится в  штате Российского канала, так что… Проект вовремя закрылся.  Но, конечно, не по этой причине. Прекратилось финансирование, и решили под занавес сделать эффектный аккорд. Сейчас это модно на Западе - реалити-шоу скрытой камерой, когда герои не только не знают, откуда их снимают, а вообще не знают о том, что их снимают. Новое слово в телевидении.

- А фильм?

- Пока закрыт. Денег нет. Да и Тимофеев в аварию попал.

- А оператор? - Оксана чуть было не сказала "Олег".

- Что, оператор? А, ну да… - Вика улыбнулась краешками губ. - Он протеже Азарина. Леонид Алексеевич отправил его в Питер, от греха подальше, чтобы Прохоров  не убил его. Валерий Сергеевич - человек импульсивный. Кофе хочешь?

- Нет.

- В пансионате работала другая команда операторов, наша. Прохоров так решил, чтобы ни Азарин, ни его люди ничего не знали.

 Вика задумчиво посмотрела Оксане в глаза. Оксана не отвела взгляд.  

- Ну, так что, Оксан, ты готова? Шоу начинается через неделю. Жаркие страны, звезды рок-н-ролла, в Африке рассвет. - Вика   подмигнула. - Расслабься, все нормально.  - Она посмотрела  в компьютер. На дисплее -  фамилии, телефоны.    Опять повернулась к Оксане. - Я тоже поеду. О Кении с детства  мечтала.

- А эти ребята… Хотя да… понятно.

- Витя - художник по костюмам,  Леня учится в ГИТИСе. Татьяна - моя подруга, редактор в издательстве. Ты мне не ответила.

- Нет, - сказал Оксана, твердо глядя Вике в глаза. - В шоу я участвовать не буду. До свидания.

Оксана резко  встала с кресла. Оно закрутилось. Она положила руку на спинку,  остановила.

- Вот твой мобильный телефон.

- Спасибо. - Оксана положила телефон в сумку. - До свидания.

И пошла к двери.

- Я ввела тебе свой номер.  Надумаешь - позвони. Жду до завтра, до одиннадцати утра, - услышала она вслед.  

 

Глава шестнадцатая

Show must go on!

 

Оксана дошла до метро "Красные ворота",  увидела в сквере лавочку, села.

Вика, Алла, Генрих, Лева, Витя, Олег, Марина.

Коньяк, шоколад, секс, балкон, Марина. Озеро,   Олег…

Секс, секс, секс...

Дискотека, твист.  Вика. Ее ласки.  Марина в ее постели. Пиво. Озеро. Олег.  Массаж, сильные, теплые руки Дэвида на ее ягодицах. Пирсинг, стрижка. Он красит волосы.

Небо. Стеклянное  небо. Кассиопея. Тогда уже никто не снимал.

Вика… Конверт.        

Оксана достала конверт. Открыла, заглянула. Стодолларовые  купюры. Она пересчитала, не вынимая. 20 купюр. Это приз? Интересно, сколько дали Маринке и ребятам? Вика сказала, что выбрали ее. Значит, им меньше?  А Алке дали что-нибудь? Бедная. Где она сейчас. Вика сказала, что все будет нормально.  

Оксана убрала конверт в сумку. Еще недавно, чтобы чувствовать себя счастливой, ей нужна была гораздо меньшая сумма. Почему же она не чувствует себя счастливой? Бред, жизнь прекрасна, сказала она себе, что за истерики.   Теперь она может купить себе все что угодно. А может взять и поехать в Париж. И не только в Париж, хоть на край света. Зря, что ли, она целый месяц занималась стриптизом? Вот и зарплата, честно заработанная.

Но разве ей не нравилось? Разве не нравилось  показывать свою красивую стройную фигуру? Разве у этой девушки не красивые ноги? Или грудь? Или… 

Оксана поняла,  что думает о себе в третьем лице, улыбнулась. А может, я тоже схожу с ума, как Алка? Нет, с ума я не сошла. Со мной  все в порядке.

Целых две тыщи баксов!..

Оксана вытащила мобильник и набрала мамин телефон.

- Мам, привет.

- Ой, дочка, как у тебя?

- Все, все кончилось. Я гуляю.

- Тебя выпустили?

Оксана рассмеялась:

- Выпустили. Я на свободе.  

 - Ты где сейчас?

- У метро "Красные ворота".

- Поезжай домой.

- А что, погулять по Москве нельзя?

- Хочешь - ко мне на работу приезжай.

- Зачем, мам?     

- И, правда, зачем. Соскучилась я.

- Дома увидимся.

- Ну, хорошо, найдешь там все в холодильнике, а я принесу чего-нибудь вкусненького. Отец сегодня поздно.

- Вы меня смотрели?

- Ты еще спрашиваешь. Я же тебе говорила. Все время смотрели, только днем не могли.

Понятно… Скоро еще увидят. Особенно эффектно, наверно,  я буду смотреться в номере у Виктора, спокойно подумала Оксана. Но ничего, мама с папой поймут.

- Ну и как? 

- Да все нормально, дочка. Ты лучше всех.  Я всегда тебе это говорила.

- Пока, мам, до вечера.

Телефона Олега у нее нет. Но она назвала ему номер своего мобильного. Он сказал, что запомнит. Забыл, наверное.  Забыл - так забыл, плакать не будем.  

 

Оксана открыла глаза. Я дежурная? - лихорадочно подумала она. Господи, совсем плохая, я же дома.

Скоро учеба… Четвертый курс. Можно начинать потихоньку работать. Возможностей полно. В интернете куча предложений,  было бы желание. И желание раньше было. А теперь нет. Или я просто устала?   В теледоме она решила, что как только реалити-шоу окончится, она сразу займется поисками творческих проектов, вместе с однокурсницей Настей.    Теперь почему-то  этим заниматься не хотелось. Не слезая с кровати, она нащупала на полу пульт от телевизора, включила музыкальный канал.

Пела новая девушка. Чем-то похожа на Вику, только попроще,  не такая умная.

Сколько я спала? 

Оксана посмотрела на электронный будильник. В горле  пересохло, и сердце заколотилось. 10. 58!

Вика сказала, что будет ждать до одиннадцати утра!  Оксана вскочила с постели, взяла мобильник, нашла в справочнике новую надпись "Vika" и тут же нажала кнопку.  

- Привет, Оксана, - услышала она.  - Как дела?

- Нормально.

- Я записываю тебя?

- Да.

- Собеседование в следующий понедельник, в 10 утра.

- Куда приходить?

- Ко мне.  Жду.  Пока.

- Пока…

 

Бутусов в черных очках  пел про девушку, которая по городу шагает босиком. Оксана перед телевизором в  трусах и майке делала   йоговскую гимнастику. Вспомнила урок танцовщицы Любы, встала перед зеркалом  и попыталась изобразить  бедрами "восьмерку". Получилось очень эффектно. Может,  пойти записаться в латинос?  

Зазвонил мобильник. Оксана посмотрела на дисплей. "Oleg".

 

КОНЕЦ

Любое использование материалов данного сайта возможно исключительно с письменного разрешения правообладателя. Ссылка на данный сайт обязательна.

© 2008 ExpressSite.ru